Книга Остров Спящей Женщины, страница 100 – Артуро Перес-Реверте

Лена оставалась в темных очках, которые снимала, только когда попадала в тень. С левого плеча свисала большая сумка из хорошей кожи.

— Голову не напечет? Может, вы зря оставили фуражку в лодке?

— Не хотелось привлекать к себе внимание.

— Вы вправду считаете, что без фуражки не привлечете? С вашим ростом и вашей светлой мастью вы незамеченным не останетесь.

Хордан благодушно улыбнулся:

— Хотя бы попытаюсь.

— Можете не стараться, капитан Михалис.

Время от времени им навстречу шли женщины в черном, в шалях, покрывающих голову и завязанных крест-накрест на груди, и грубоватого вида мужчины, которые, узнавая жену барона Кательоса, дотрагивались до козырька или слегка кланялись. Хмурый православный священник, стоявший на пороге церкви, заметив пару, с подозрительным проворством юркнул назад.

— На Сиросе я не у всех пользуюсь расположением, – холодно сказала Лена.

Иногда она останавливалась, чтобы рассказать о каком-нибудь доме или виде, о его достопримечательности или истории – средневековые корсары, средиземноморская торговля, четыреста лет войны с турками, – и Хордан с вежливым вниманием слушал ее, не сомневаясь, что ей так же мало хочется повествовать, как ему слушать. Тем не менее, сколь ни скуден был его навык в этом светском фехтовании, он угадывал, что этот общепринятый негласный договор дает верный способ решить вопросы, на которые пока еще не получены ответы, и предчувствовать то, что, быть может, еще произойдет.

— Дантова Франческа.

Она остановилась перед внушительным домом, знававшим, впрочем, лучшие времена. Задувавший с недалекого моря бриз шевелил шторы на окнах, как паруса на мачтах. На одном из балконов виднелась фреска, пострадавшая от солнца и дождя, – девушка с книгой в руках среди того, что напоминало адское пламя.

— Знаете эту историю?

— Нет.

— Это первый литературный персонаж, чью жизнь переменило чтение, причем задолго до того, как это случилось с Дон Кихотом и мадам Бовари… Читали их?

— Кое-что из «Дон Кихота».

— Ах, ну да… Вы же сказали, что мало читаете… Франческа узнает историю сэра Ланселота, поцелованного Гиневрой, и позволяет Паоло поцеловать себя. То есть совершает грех. А грех карается.

Темные очки она держала в руке. Окинула Хордана быстрым взглядом и отвела глаза.

— Да, вы не из тех, кого смерть застигает с книгой в руках. – Она отчужденно улыбнулась. – И даже не из тех, кого она находит в постели.

Хордан промолчал, и они пошли дальше. Чуть впереди, перед лавкой, где торговали губками и рыболовными снастями, – хозяин сидел в дверях и плавил свинец для грузил – Лена взглянула на свое отражение в витрине:

— Нет в жизни женщины метафоры более извращенной, чем зеркало… А, капитан?

Быстрый, неожиданный и яростный взгляд, которым она сопроводила вопрос, сбил Хордана с толку.

— Здесь не надо ко мне так обращаться, – с досадой попросил он.

Она будто не услышала. И продолжала рассматривать его с той же необъяснимой суровостью.

— Каким вы представляете себя в старости… если доживете?

— Никаким не представляю. Я не думаю об этом.

— А я вот представляю. И скорее рано, чем поздно, если состарюсь, буду такой, которая только спит и вспоминает. И я не могу позволить себе…

Она осеклась на полуслове: и странная улыбка, появившаяся у нее на губах, показалась Хордану еще более жестокой, потому что он догадался: Лена адресовала ее самой себе.