Книга Соловьи не поют зимой, страница 54 – Марина Кравцова, Инна Ласточка

— … и никогда им не станешь, потому что твой дядя вечен, уходить ему не скоро захочется, а ты — уже нет. Смертный дракон. На что я рассчитываю?

Пан Чжэнь хмыкнула и пошла в рощу.

— Куда ты? — спросил Инчэн, ощутив какое-то неясное предчувствие.

Пан Чжэнь обернулась.

— Это же Пэнлай, великий остров небожителей. Почему бы мне не отдать дань и почести той, кому принадлежало это тело, исправить ошибку хотя бы так, даровав её душе светлый путь. А потом… — она многозначительно обвела взглядом окружающее, — тебе не кажется, что небожители не оценят такого отношения к растениям?

И правда, вокруг них была выжженная поляна, и если они оставят всё так, небесная кара может настичь их гораздо раньше, чем они думают.

— Хочешь это исправить? — удивился дракон.

— Могу, — тихо сказала Пан Чжэнь и коснулось ближайшего дерева с ободранной корой.

Медленно, очень медленно под её ладонью засияла зеленоватая энергия, а затем из-под пальцев поползли нити, преображая это место и возвращая ему прежний цветущий вид.

— Вот так! — Пан Чжэнь улыбнулась и отряхнула ладони. — А теперь я найду норку, а то, знаешь ли, спать под открытым небом не моя стихия, ага, — она подмигнула Инчэну и скрылась в роще, в которой меж деревьев уже поселились ночные тени.

Инчэн улыбнулся. Жемчужина была у них. Можно отдохнуть и никуда не спешить, а наутро решить, что делать дальше.

Соловушка пришла в себя, но, поняв, что она на коленях у Инчэна, снова довольно закрыла глаза и теснее прижалась к нему.

— Ты сделал это, — прошептала девушка, — пообещал, что мы вернём жемчужину — и вот она снова у нас. Инчэн… какой же ты величавый и прекрасный в облике дракона! Хотя прекрасный ты всегда…

Надя чувствовала, что ей становится легче. Отдохнуть, конечно же, нужно, но мысли постепенно прояснялись, и в неё мягко вливались новые силы от близости возлюбленного, от небесной красоты этого места и от жемчужины, которую она сжимала в руке.

— Как же здесь хорошо… — вздохнула девушка полной грудью. — И не уходила бы… Но что мы теперь будем делать? Куда её понесем? У меня есть и еще вопросы, Инчэн, но… сейчас я хочу вот этого.

И она потянулась к его губам.

Инчэн поцеловал Надю со всей нежностью, на какую был способен, и долго не мог разорвать поцелуй, удерживая любимую в объятьях, но потом всё же отпустил.

Падали лепестки персика, журчала вода, ароматы цветов разносились по кругу, с ясного неба, усыпанного алмазами звёзд, светила луна — круглая, большая. Инчэн улыбнулся, прижимая Надю к себе.

— У нас в Китае луна — символ любви. Когда влюблённые стоят под луной, один может сказать: «Как же прекрасна сегодня луна», и это будет значить: «Я люблю тебя». А другой ответить: «Так прекрасна, что хочется умереть», и это будет значить: «Я люблю тебя тоже». А ещё это значит, что небожители одобряют наш союз, любовь моя. Завтра мы решим, что делать с жемчужиной, а потом вернёмся к твоему отцу, и я попрошу у него твоей руки…

Инчэн встретил взгляд Нади и прошептал:

— Твои глаза сияют ярче звёзд.

А затем поцеловал её снова, чувственно, горячо, откровенно, до щемящей нежности в груди, до замирания сердца…

Скользнув руками под одежду Нади и пройдясь ладонями по гладкой коже, Инчэн стянул ткань с плеч девушки. Ночь была тёплой, но он всё равно почувствовал лёгкий ветерок, от которого Надя вздрогнула, и тогда Инчэн, недолго думая, утянул её в источник прямо в одежде. Их страсть разливалась повсюду, касаясь нитей мироздания, обволакивая их. Он не мог без неё, а она не могла без него, потому что они были предназначены друг другу судьбой, потому что само мироздание желало их встречи.