Книга Давай поженимся, страница 14 – Юлия Резник

Николь усаживается на скамейке и, болтая ногами, заверяет Эллочкиного пацана:

— Я буду за тебя болеть!

Кир криво улыбается. Элла отвечает моей дочке ласковой нежной улыбкой. А у меня что-то внутри екает. И такая реакция мне категорически не нравится.

— Готов? Начнем с самого сложного. Бег на три тысячи. Дорожка свободна.

Кирилл кивает. Элла закусывает губу. Я щелкаю секундомером:

— Пошел!

Кирилл стартует ровно. Не рвется. Держит темп. На втором круге его дыхание сильно сбивается. Элла, болея за сына не меньше моей малой, выкрикивает подсказки о том, как дышать правильно. На третьем лицо пацаненка краснеет, но он не сдается. Я смотрю не на скорость. Я смотрю на характер. Финиширует с результатом выше среднего. Без специальной подготовки — это достойный результат, хоть и не выдающийся для тренированного спортсмена.

Элла делает шаг вперед. Я поднимаю ладонь, давая понять, что пока без комментариев.

— Подтягивания.

Кирилл идет к перекладине. Руки скользят — ладони влажные то ли от бега, то ли от волнения. Первый раз подтягивается уверенно. Второй — уже тяжелее. На шестом повторе парня начинает трясти. Он висит на секунду дольше, чем нужно. И не дотягивает подбородок. В таком варианте я ему не могу засчитать этот подход. Нужен еще раз. Одним пальцем подталкиваю мелкого вверх. Этого ему хватает, чтобы справиться. Спрыгивает, тяжело дыша.

— Достаточно, — киваю.

Элла кусает губу. Николь тихо шепчет: «Come on…».

Кирилл бросает на нее быстрый взгляд и усмехается. Отжимания, пресс, челночный бег. Не идеально. Но хоть не ноет, как некоторые.

На последнем упражнении Кирюха падает на колени от истощения. Загонял я пацана. Элла едва сдерживается, чтобы не побежать сыночке на помощь. Я, кстати, успел отметить, что с ним она особо не панькается, ну, знаете, как другие мамаши со своими единственными отпрысками. Это тоже плюс. Тревожных мамаш мне хватает.

— Ну, что? — интересуется нетерпеливо, прижимая голову парня к бедру. Выглядит она при этом довольно воинственно. В воздухе отчетливо витает: «Посмей только его не взять после этого!».

Я поджимаю губы, удивляясь тому, как вообще поверил, что мне удастся избежать сцен. Да, конечно, она пообещала вести себя прилично, но учитывая Эллочкин темперамент, с таким же успехом она могла пообещать что угодно.

Хорошо, что малой все-таки справился. Терпеть не могу бабских истерик.

— Медосмотр прошли?

Глаза людоедочки округляются, как у лемура. Она, как болванчик, трясет головой.

— Ну, если пройдете нашего психолога — считайте, поступление у вас в кармане.

Я прямо вижу, каких усилий ей стоит принять эту новость достойно, а не начать с визгом прыгать, вот как вчера у себя на кухне. Занятно. Поджимаю губы. Перевожу взгляд на Кирюху. Малому, который якобы жутко хотел учиться в моем училище, до поступления дела нет. Он уже на середине каната, ползет наперегонки с Коляном. Дети есть дети.

— Большое спасибо! — людоедочка хватает мою руку своими изящными ручками и с силой встряхивает. — А когда будет этот ваш психолог? Хочется уже, знаете ли, определенности.

— Да в принципе… Хоть сейчас. Минуту.

Достаю из кармана телефон. Набираю нашего штатного психолога.

— Анна Сергеевна? Вы на месте? Можете спуститься в спортзал?

Людоедочка расплывается в счастливой улыбке. Она сегодня, кстати, оделась гораздо скромнее, чем вчера — обычные джинсы и свитер под горло. Никак, отчаялась меня соблазнить? Вот и правильно. Ну, не моего же типажа совсем женщина!