Книга Брат моей подруги, страница 52 – Виктория Вашингтон

— Нет, Даниэль, — мой голос прозвучал удивительно ровно, хотя сердце в груди колотилось так, что больно натягивались ребра. — Нам не нужно встречаться. Финальные документы твой ассистент может прислать на почту. Наша сделка закрыта. Мама дома, Софи здорова. Больше нас ничего не связывает.

В трубке повисла долгая, тяжелая тишина. Мне показалось, что я слышу, как он сжал челюсти на том конце провода. Он не привык к отказам. Он управлял жизнями, городами и фондами, но сейчас я забирала у него этот контроль.

— Ты уверена, Элин? — тихо спросил он, и в этом вопросе было столько скрытого, подавленного напряжения, что у меня перехватило дыхание.

— Абсолютно. Прощай, Даниэль.

Я сбросила вызов и разрыдалась, уткнувшись лицом в мамин старый кардиган. Это было самое сложное «нет» в моей жизни, но я знала: так правильно. Мы должны были остаться друг для друга призраками.

Прошла еще неделя. Наступал день рождения мамы — её пятьдесят пять лет, которые мы праздновали в совершенно новом статусе. В статусе людей, которые победили смерть. Мне хотелось подарить ей что-то особенное, о чем она давно мечтала, но никогда не позволяла себе купить, — изящный винтажный серебряный браслет с легким плетением, который я присмотрела в небольшом закрытом ювелирном бутике в центре города.

В магазине пахло дорогим парфюмом, полированным деревом и бархатом. За панорамными окнами шумел вечерний город, а внутри царила полусонная, благородная тишина. Я стояла у стеклянной витрины, рассматривая, как свет галогеновых ламп играет на тонких серебряных звеньях, когда колокольчик над входной дверью негромко звякнул.

Я не обратила внимания на вошедшего, пока до меня не донесся тихий, слегка надтреснутый женский голос, обращенный к консультанту:

— Покажите мне, пожалуйста, те жемчужные шпильки из новой коллекции.

Внутри меня всё остановилось. Земля буквально ушла из-под ног. Этот голос я знала слишком хорошо, я слышала его в своих кошмарах и в своих самых светлых воспоминаниях.

Я медленно, боясь дышать, повернула голову.

В двух метрах от меня, у соседней витрины, стояла Софи.

Она еще не вернулась на учебу в университет — Даниэль писал, что восстановление займет время. Но сейчас, глядя на неё в упор, я почувствовала, как к горлу подступает ледяной ком. Софи выглядела иначе. Из её образа исчезла та былая, кричащая, упрямая легкость. Она была одета в элегантное, закрытое кашемировое пальто песочного цвета, воротник которого был поднят высоко, почти до самого подбородка. Но самое страшное было не в одежде.

Я смотрела на её волосы. Безупречные, идеально уложенные шелковистые локоны каштанового цвета. Они выглядели слишком правильно. Слишком статично. Лучи света от ламп падали на её пробор, и я мгновенно заметила едва уловимую, искусственную плотность у корней.

На ней был парик.

В моей голове со скоростью молнии пронеслись обрывки медицинских новостей, которые я судорожно читала в интернете всю последнюю неделю, пытаясь найти хоть какие-то крупицы информации о операции дочери Дрейков.«Дочь известного бизнесмена прошла уникальное хирургическое вмешательство... Операция с трепанацией черепа... Одна из самых сложных и рискованных процедур в истории современной нейрохирургии... Лучшие специалисты мира боролись за жизнь пациентки...»