Книга Плохая мачеха драконьих близнецов, страница 8 – Диана Фурсова

Но вместо этого она выпрямилась.

— Марта.

— Да, госпожа.

— Мне нужны имена всех, кто отвечает за детское крыло. И распорядок Риана и Лиры. Не для приказов. Для понимания.

Служанка долго смотрела на неё.

— Юные господа не любят перемен.

— Я тоже, — сказала женщина устало. — Но сегодня нас об этом никто не спросил.

Марта впервые отвела взгляд не из страха, а будто пряча человеческое чувство.

До вечера оставалось несколько часов. Она провела их в кабинете, читая то, что могла понять, и откладывая то, что требовало объяснений. Марта принесла список слуг. Нисса — шкатулку с ключами. Дорн прислал краткую записку о хозяйственных делах. Никто не доверял ей, но все начали осторожно выполнять просьбы, потому что просьбы пока не превращались в наказания.

Самым трудным было не задавать слишком много вопросов.

Она узнала, что Риан старше сестры на несколько минут и очень этим гордится. Что Лира любит рисовать на внутренней стороне старых счетов, потому что чистую бумагу ей раньше не всегда давали. Что дети почти не выходят во двор без разрешения отца. Что прежняя Элиана не позволяла им появляться в западном крыле. Что генерал, каким бы холодным его ни считали, сам проверял их комнаты перед сном, если был в замке.

На последнем Марта сказала это так тихо, будто выдала чужую тайну.

— Он любит их, — произнесла женщина.

— Его светлость — их отец.

— Это не всегда одно и то же.

Марта посмотрела на неё резко. В этом взгляде на секунду была не служанка, а женщина, которая слишком много видела и слишком мало могла сказать.

— В этом доме, госпожа, любовь редко называют любовью. Здесь чаще говорят о долге.

За окнами темнело. Замок наполнялся вечерними звуками: шаги стражи, далёкий звон посуды, глухой гул ветра в башенных бойницах. Женщина вышла из кабинета с тем самым списком в руках, но у лестницы остановилась.

Что-то лежало на полу возле стены.

Маленький клочок бумаги.

Она подняла его. На нём было нарисовано неровное чёрное крыло и две точки рядом. Детский рисунок. Под крылом дрожащими буквами было написано:

«Вы правда не кричали».

Не «спасибо». Не «простите». Не «мы верим».

Только это.

И почему-то от этих четырёх слов ей стало труднее дышать, чем от всех чужих имён вместе взятых.

— Госпожа? — позвала Нисса с нижней площадки.

Женщина быстро сложила бумажку и спрятала её в рукав.

— Всё хорошо.

Она впервые за день сказала это почти честно.

Почти — потому что в следующую секунду со стороны главных ворот донёсся протяжный звук рога.

Замок ожил мгновенно. Слуги поспешили к лестницам, стража во дворе заговорила громче, где-то хлопнула дверь. Марта, появившаяся из восточного коридора, остановилась и побледнела.

— Его светлость вернулся, — сказала она.

Каэль Рейвар.

Муж женщины, чьё тело она заняла. Отец детей, которых прежняя Элиана хотела убрать из дома. Генерал-дракон, который вчера ссорился с этой самой Элианой из-за близнецов.

Она медленно повернулась к окну.

Во двор въезжали всадники. Снег кружил вокруг них белой пылью. Впереди ехал мужчина на огромном чёрном коне. Даже с высоты второго этажа она узнала его сразу: тот же прямой разворот плеч, та же неподвижная посадка, тот же профиль, что на портрете. Только живой Каэль Рейвар оказался опаснее изображения.

Он спешился, снял перчатку и поднял голову.