Книга Плохая мачеха драконьих близнецов, страница 44 – Диана Фурсова

Нисса неожиданно улыбнулась.

Элиана заметила эту улыбку и почувствовала, как в зале стало чуть теплее.

— Гардероб, — продолжила она. — Нисса, Марта, найдите портниху или тех, кто умеет шить в замке. Детям нужны удобные вещи для обычного дня. Не роскошные. Не для Совета. Для жизни.

— Цвета? — спросила Нисса.

Элиана едва не ответила сама, но вовремя остановилась.

— Спросить у Лиры и Риана.

— Господин Риан скажет, что ему всё равно, — заметила Марта.

— Тогда спросить так, чтобы можно было выбрать без признания, что выбираешь. Положить ткани рядом и посмотреть, к какой он прикоснётся.

Эвен хмыкнул.

— С мальчишками это работает.

— Уроки, — продолжила Элиана. — Кто занимается с детьми?

В зале снова стало тише.

Марта ответила:

— Сейчас — никто постоянно. После случая с окнами наставника отстранили.

— Дети не учатся?

— Его светлость занимается с ними, когда может. Риан читает сам. Лира рисует больше, чем пишет.

Каэль наконец заговорил:

— Я сам решу вопрос с наставником.

Элиана повернулась к нему.

— До приезда Совета?

— Да.

— Наставник должен не бояться их силы.

— Мне не нужен совет по выбору наставника для моих детей.

Фраза прозвучала холодно, и в зале тут же стало неуютно.

Элиана увидела, как люди снова начали прятать лица. Ещё секунда — и разговор скатится обратно туда, где все молчат, потому что хозяева выясняют власть.

Она кивнула.

— Разумеется. Тогда я скажу о другом: если наставник будет называть их силу позором, он не останется в доме, даже если знает все древние правила наизусть.

В глазах Каэля вспыхнуло раздражение, но и что-то ещё. Воспоминание. Наставник, который назвал Лиру слабой. Риан, от злости покрывший окна трещинами.

— Не останется, — сказал он.

Всего два слова. Но зал услышал.

И почему-то именно после них люди окончательно поверили, что перемены не закончатся к вечеру.

К полудню замок зашевелился.

Не суетливо, не празднично, а деловито. В коридорах появились свёрнутые ковры, корзины с тканями, ящики с детскими вещами, которые выносили из кладовых и осторожно складывали у стен. Эвен с помощником мерил высоту полок в игровой. Грета ругалась на кухне так громко, что даже стражники у дверей пытались не улыбаться. Нисса носила образцы тканей в восточное крыло и возвращалась с загадочным видом человека, который добыл сведения без прямого допроса.

— Госпожа Лира тронула зелёную, — сообщила она Элиане в хозяйственном кабинете. — Но сказала, что просто смотрела.

— Значит, зелёная.

— А господин Риан сказал, что ему всё равно, и подвинул к себе тёмно-синюю.

— Значит, тёмно-синяя.

— Но он сказал, что это случайно.

— Конечно. Очень случайно.

Нисса улыбнулась уже смелее.

Элиана целый день почти не видела детей. И это было правильно. Её работа была не в том, чтобы постоянно появляться перед ними с добрыми глазами. Её работа была в том, чтобы мир вокруг них становился чуть менее враждебным даже тогда, когда они её не видят.

В старой игровой появились полки. В малую столовую вернули два стула с буквами «Р» и «Л», но не к общему огромному столу, а к маленькому круглому, чтобы дети могли есть без ощущения, что сидят на экзамене. В оконную нишу положили мягкую подушку. Рядом поставили низкий ящик с чистой бумагой, но Марта по просьбе Элианы сказала детям, что это не подарок, а часть порядка в игровой: бумага хранится там, где рисуют.