Книга Цена (не) её отражения, страница 91 – Тория Кардело

* * *

После ужина мама вызвалась мыть посуду и отправила Алю отдыхать. Хороший знак — значит, действительно простила.

В своей комнате она повесила рисунок в рамку над кроватью и осмотрела по привычке — красиво. Словно призрак из другого мира звал к себе.

И вдруг её охватил холодный, первобытный страх. А что если она нарушила условия сделки? Что если девушка из картины больше не примет её? Что если Аля навсегда закрыла для себя путь на Ткань Снов?

Но с другой стороны… так ли это плохо? Этот вечер был таким тёплым, таким настоящим. Может быть, осталось что-то стоящее и в этой реальности? Может быть, не всё так безнадёжно?

Но потом она вспомнила сегодняшний день в школе. Пощёчину Полины, скрытую под слоем тональника. Насмешки одноклассниц. Своё отражение в зеркале — бледное, с покрасневшим от удара лицом. Свою ненависть к себе, которая никуда не делась, просто притупилась на время.

«Нет. Завтра. Завтра я сделаю это. А сегодня… сегодня я просто буду наслаждаться последними часами здесь. С семьёй. С котом. С воспоминаниями».

Перед сном она несколько минут смотрела в темноте на размытый силуэт картины над кроватью. Потом закрыла глаза и....

И снова — зеркальный зал. И снова — изумрудное платье, рыжие локоны, стройная фигура. И снова — отражение, которое движется независимо от неё.

Но сегодня в глазах отражения Аля видела что-то новое. Не просто приветливость или приглашение. А нетерпение. Жажду. Почти голод.

— Ты обещала, — голос отражения теперь больше походил на шелест ветра в кронах деревьев, чем на человеческую речь. — Ты обещала мне, что мы окончательно станем одним целым.

— Я знаю, — ответила Аля. — Я помню своё обещание.

— Но ты не выполнила свою часть.

— Я всё сделаю. Завтра. Обещаю.

— Завтра, — эхом отозвалось отражение. — Завтра может быть поздно. Я не могу ждать вечно.

— Сегодня, — поправила себя Аля. — Я имею в виду, сегодня. Как проснусь.

Отражение протянуло к ней руки — бледные, тонкие, почти прозрачные.

— Не обмани меня, — шепнуло оно. — Не заставляй ждать. Я дам тебе всё, о чём ты мечтаешь. Красоту. Любовь. Счастье. Тебя будут обожать. Тебя будут любить. Тебя никогда больше не назовут уродиной.

Эти слова отозвались болью в сердце.

— Я приду, — пообещала она, глядя в зелёные, нечеловечески яркие глаза своего отражения. — Сегодня. Как только проснусь.

И где-то в глубине души понимала: это правда. Сегодня она сделает последний шаг. Или потеряет себя навсегда.

* * *

Как вам момент, где Аля дала отпор Полине? Как вам сцена семейного ужина?

Полина

Они стояли у входа в её подъезд — типовая девятиэтажка времён поздней советской эпохи. Унылая постройка в унылом Зимнеградске — этом богом забытом месте с его вечной серостью.

Полина поёжилась от промозглого осеннего ветра.

«Ненавижу весь этот жалкий городишко».

Роман прижал её к стене, и их губы слились в поцелуе. Полина покорно приоткрыла рот, позволяя углубить поцелуй, но внутри — пустота. Ничего. Ни жара, ни трепета, ни дурацких бабочек в животе, о которых болтают в идиотских фильмах. Только мятный привкус напоминал о том, что она целовалась с живым человеком, а не с манекеном.

«Что со мной не так?»— мысль скользнула холодной змейкой. — «Почему я не могу почувствовать хоть что-то?»