Книга Цена (не) её отражения, страница 216 – Тория Кардело

Лицо матери исказилось от боли и вины.

— Я должна была видеть, что с тобой что-то происходит, — прошептала она. — Должна была понять, что ты страдаешь. А я… я просто говорила: «Улыбнись, и всё наладится». Как будто это могло помочь.

— Мама, — Аля сжала её руку крепче. — Я правда не прыгала под машину. Я не хотела умирать. Это был несчастный случай.

Мать посмотрела ей в глаза, словно искала в них правду.

— Поверь, мне очень повезло, — добавила Аля с лёгкой улыбкой. — Врачи говорят, это чудо, что я выжила.

— Мы думали, что потеряем тебя, — тихо сказал отец. — Врачи не давали никаких гарантий. А сегодня позвонили и сказали, что ты идёшь на поправку с невероятной скоростью.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила мама, оглядывая Алю с головы до ног, словно пытаясь убедиться, что все части тела на месте.

— Хорошо, — ответила Аля с улыбкой. — Правда, хорошо. Лучше, чем когда-либо.

И это не было ложью. Физическая боль отступала с каждым часом. А вместе с ней уходило и нечто другое — тяжесть, которую она носила в себе годами. Ненависть к себе. Страх перед жизнью. Жажда убежать от реальности в мир фантазий.

— Что будет с водителем? — спросила она, вспомнив вдруг о человеке, сбившем её. — Его ведь не посадят?

Родители переглянулись.

— Это будет решать суд, — осторожно ответил отец. — Но если ты подтвердишь, что он не виноват…

— Я подтвержу, — твёрдо сказала Аля. — Не хочу, чтобы из-за моей невнимательности пострадал невиновный человек.

Мама посмотрела на дочь со смесью удивления и гордости, ранее так не характерной ей.

— Ты изменилась, Аля, — лишь выдавила она сквозь слёзы. — Словно… повзрослела за эти дни.

Аля только слабо улыбнулась.

* * *

Новость о её чудесном исцелении разлетелась быстро. На следующий день в больницу пришли репортёры — из местной газеты, с областного телевидения, даже из какого-то медицинского журнала. Они толпились в коридоре, пытаясь прорваться в палату, но медсёстры стойко охраняли её покой.

— Это сенсация! — доказывал молодой журналист с блокнотом. — Девушка восстала из мёртвых! Мы должны рассказать людям!

— Она не восставала из мёртвых, — устало объясняла старшая медсестра Нина Петровна, пожилая женщина с добрыми глазами и железным характером. — Она была в коме. И теперь идёт на поправку. А вы мешаете ей восстанавливаться.

Аля слышала эти разговоры из палаты и улыбалась. Нина Петровна оказалась права. Она не воскресала из мёртвых. Она просто… вернулась. Из места, которое было и не было реальностью одновременно. Из места, где она узнала главное — о себе, о жизни, о принятии. Жаль только, что совсем ничего не помнила.

Родители решительно отказались от интервью, и Аля поддержала их. Она не нуждалась в публичном внимании. Не нуждалась в славе «чуда медицины». Хотела просто жить — обычной, несовершенной, настоящей жизнью.

* * *

Машина тихо подъехала к дому. Знакомый подъезд кирпичной пятиэтажки, облупившаяся краска на скамейке у входа, голые ветки старого тополя, царапающие серое ноябрьское небо. Дом. Аля вышла из машины, опираясь на руку отца, и вдохнула полной грудью холодный, влажный воздух. Он пах прелыми листьями, дымом и чем-то неуловимо родным.

— Осторожнее, — прошептала мама, когда они преодолевали низкий бордюр у подъезда.

Когда они поднялись на свой этаж и отец провернул ключ в замке, из глубины квартиры донесся знакомый топот маленьких лапок.