Книга Развод. Коронное блюдо – месть, страница 19 – Саяна Горская

Дина крутит у виска.

— Ты дурак?! — Еле слышно шевелит она вмиг побледневшими губами.

— Простите, неудачная формулировка, согласен. Мысли набекрень, сами понимаете… Подруга была и есть, а вот жены моей — нет. Хочу её в розыск объявить.

— Вот так прям в розыск? — С сомнением. — Выждать пару дней не желаете?

— Даниил, понимаете… — Мнусь я, выдержав драматичную паузу. — У Олеси серьёзные проблемы. Она лечится. У неё, как бы это помягче сказать… не всё в порядке с головой. Знаете, Даниил, она уже говорила мне странные вещи, а я… Я дурак, не слушал!

— Какие именно вещи?

— Всякие. Про побег. Про то, что она устала. Она вечно говорила «Вот уйду в Тайгу!» и улыбалась загадочно. Шутила она так, понимаете? А теперь я даже не знаю, шутила ли. Она вообще вела себя… Она была в глубокой депрессии, сидела на тяжёлых препаратах. Часто несла ерунду. Я думал, это временное помутнение какое-то. А теперь её нет! Моей жены нет!

Мой голос срывается в истерику на последнем слоге. Дина закатывает глаза. Даниил молчит несколько секунд, и я чувствую, как нарастает напряжение.

Мне нужно, чтобы он начал действовать.

Пусть влезут, обыщут всё в доме. Пусть проверят алиби и мотивы. Пусть удостоверятся в том, что я самый хороший муж, пекущийся о поехавшей жене, и отвалят от меня нахрен!

Быстрей начнётся, быстрей закончится.

— Ладно, — наконец произносит Рокотов. — Вам всё равно нужно подать официальное заявление. Приезжайте в отделение, тут и разберёмся.

— Конечно! Я приеду! Прямо сейчас и приеду!

— Мхм… — угрюмо. — На пропускной наберите, распоряжусь, чтобы проводили сразу ко мне.

— Договорились. Спасибо вам огромное, Даниил, вы не представляете…

— Благодарности свои приберегите пока, — небрежно перебивает он и сбрасывает звонок.

Дина со стоном вздыхает. Она такая бледная, что почти сливается с постельным бельём.

— Ну всё, детка! Иди порепетируй, как будешь рыдать на интервью для местного канала, а я пока скатаюсь к этому Рокотову, — победная улыбка прорывается диким оскалом. — Адская мясорубка запущена!

Олеся.

Я снова пытаюсь разглядеть хоть что-то через щели в грязных, заколоченных окнах. Единственная моя связь с внешним миром сейчас — маленькое окошко, через которое виден лишь кусок земли да кусок неба. Вижу болото или, может, просто грязный пруд. Лысые деревья. Пару покосившихся домиков. И больше ничего.

За три дня моего наблюдения мимо не прошёл ни один человек. Никого. Как будто мир в этом месте просто закончился.

За дверью опять раздаются голоса: коренастый и высокий, как я мысленно их прозвала, снова ссорятся. Это уже стало чем-то вроде фона моего существования здесь.

Они всегда спорят, но в их голосах нет настоящей злобы, скорее усталость. Сначала я боялась их, потом раздражалась, а теперь просто слушаю их перебранки, как музыку. Пытаюсь вычленить из их диалогов хоть что-то полезное для себя.

— Что за тюремная баланда? — Слышу недовольный голос коренастого. — Я не буду это жрать. Ты просто продукты переводишь!

Высокий отвечает что-то тихо, я не могу разобрать слов, но по тону понятно — устал оправдываться.

— Тебя вообще на кухню пускать нельзя, — продолжает коренастый. — Это даже собаки жрать не станут.

Я отворачиваюсь от окна, прислушиваюсь. Пытаюсь нарисовать в голове их лица.