Книга Опекун. Мой SEX-доктор, страница 9 – Полина Нуар

Его рука сжимает грудь, мнет, гладит, пальцы находят сосок и играют с ним. Я выгибаюсь, вцепившись в диван, и мне кажется, что я сейчас взорвусь.

Он наклоняется и берет сосок в рот.

Горячо, влажно, язык обводит, посасывает, и я уже не сдерживаю стон. Громкий, откровенный, на всю квартиру.

— Тихо, — шепчет он, поднимая голову. — Это наш маленький секрет.

Он усмехается и целует меня. Впервые по-настоящему. В губы. Жестко, требовательно, его язык врывается в мой рот, и я таю, обвивая его шею руками.

Он отрывается, смотрит в глаза.

— Ты даже не представляешь, сколько я этого ждал, — хрипит он. — Сколько ночей представлял, как ты будешь подо мной.

— Представлял? — шепчу я.

— Каждую ночь, — подтверждает он, целуя шею, ключицы, спускаясь к груди. — Каждую гребаную ночь, когда был с ней.

Его рука скользит вниз, по животу, проникает под резинку трусов.

Я задерживаю дыхание. Его пальцы находят самое горячее место, и я вскрикиваю — потому что это слишком, слишком хорошо.

— Мокренькая, — довольно шепчет он. — Так и знал.

Его палец скользит внутрь, и я выгибаюсь дугой.

— Марк… Марк, пожалуйста…

— Что «пожалуйста»? — дразнит он, двигая пальцем медленно, сводя с ума.

— Я не знаю… — всхлипываю я. — Просто… не останавливайся…

Он усмехается и добавляет второй палец. Я уже не контролирую себя — стону, выгибаюсь, вцепившись в его плечи. Он целует меня, заглушая звуки, и его пальцы движутся быстрее, глубже, и я уже на грани, еще немного, еще чуть-чуть…

И в этот момент в замке поворачивается ключ.

Мы замираем оба.

Я смотрю на него расширенными глазами. Он смотрит на меня и медленно убирает руку из моих трусов.

— Лежи тихо, — шепчет одними губами.

Я натягиваю футболку, дрожащими руками, пока он поправляет брюки. В прихожей шаги. Мамин голос:

— Марк? Ты здесь? Голова прошла? Я так волновалась, что ты один, решила уйти с антракта…

Она заходит в гостиную.

Я сижу на диване, красная, растрепанная, в наспех натянутой футболке. Марк стоит в двух метрах от меня, идеально спокойный, собранный.

— Люба? — мама смотрит на меня удивленно. — Ты чего не спишь?

— Спина болит, — говорю я, и голос звучит почти нормально. — Марк Александрович массаж делал.

Мама переводит взгляд на него. В нем доверие, ни тени подозрения.

— Спасибо, милый, — говорит она тепло. — Ты такой заботливый. Пойдем, я чай поставлю.

Он улыбается ей — идеальной улыбкой идеального парня. Идет к ней, обнимает за талию, целует в висок.

— Идем, — говорит мягко. — Пусть Люба отдыхает.

Перед тем как выйти, он оборачивается.

Смотрит на меня. Всего секунду.

И в этом взгляде что-то дьявольское.

Я остаюсь одна на диване, дрожащая, мокрая, неудовлетворенная до умопомрачения.

Я не сплю всю ночь.

Ворочаюсь, сжимаю ноги, пытаюсь успокоить пульсацию между ними. Не могу. Каждый раз, когда закрываю глаза, чувствую его пальцы внутри себя. Его губы на своей груди. Его дыхание на своей шее.

А за стеной он. С мамой.

Я слышу приглушенные голоса, потом — тишину. Знаю, что происходит в этой тишине. Представляю. И ненавижу себя за то, что от этих мыслей у меня сбивается дыхание.

Под утро проваливаюсь в тяжелый сон без сновидений.

Просыпаюсь от тишины.

В квартире непривычно пусто. Часы показывают почти одиннадцать. Я прислушиваюсь — ни звука.