Книга Опекун. Мой SEX-доктор, страница 1 – Полина Нуар

Я ненавижу забывать вещи. Серьезно. Но сегодня мозги просто выключились после тренировки. Ноги ватные, мышцы горят, в голове пустота.

Зато Марк Александрович подходил ко мне аж два раза. Из-за него я полюбила травмироваться.

Я вставляю ключ в замочную скважину и замираю. Из квартиры звуки. Неприличные, влажные, ритмичные. Мама говорила, что будет одна смотреть сериал. А тут…

Стоны. Мужские тоже.

Мое сердце пропускает удар. Я толкаю дверь — приоткрыта. На цыпочках крадусь по коридору. Из маминой спальни свет. Дверь неплотно прикрыта.

Заглядываю в щель.

Вижу их.

Мама на четвереньках, голая, голова запрокинута, волосы разметались. А сзади…

Марк Александрович.

У меня подкашиваются ноги.

Он двигается. Медленно, глубоко, его руки сжимают мамины бедра, пальцы впиваются в кожу. На нем только рубашка, расстегнутая. Я вижу его грудь, пресс. Боже, какой у него пресс. Я сто раз представляла, но в реальности…

Я смотрю и не могу оторваться.

Он вообще не такой, как все.

Я помню, как впервые его увидела. Полгода назад, новый доктор команды. Зашел в зал в своем строгом костюме, оглядел всех спокойно, и у меня внутри что-то перевернулось.

Девочки по нему сохнут все, это факт. Он же… нереальный. Тридцать пять лет, руки — с ума сойти. Глаза темные, глубокие, словно видят каждую мышцу, каждую косточку, каждую мою тайну. Он строгий, вежливый, всегда в этом своем медицинском костюме. Пахнет мятой и чем-то дорогим, и вообще неприкасаемый.

А я, дура, влюбилась по уши. Тайно, конечно. Куда мне.

Я помню его руки на своей спине. Это отдельная тема. Когда он делает массаж, весь мир исчезает. Его пальцы находят каждую болевую точку, разминают, давят, гладят, и я таю. Внутри все сжимается, между ног становится горячо, хочется закрыть глаза и просто… просто чтобы он не останавливался.

Он всегда говорит ровно: «Расслабься, Люба. Дыши глубже». А я не могу дышать, потому что от его голоса мурашки по позвоночнику бегут табуном.

Иногда, когда он разминает мне поясницу, его пальцы задерживаются чуть дольше, чем нужно. Или спускаются ниже, к копчику, почти касаясь… Я не знаю, кажется мне или нет. Но в эти моменты я задерживаю дыхание и молюсь, чтобы он не убирал руку.

Он никогда не убирает сразу.

А вчера он смотрел на меня, когда я делала растяжку. Я чувствовала его взгляд кожей, всем телом. Стояла в наклоне, и знала, что он смотрит на мои ноги, на мою спину, на то, как обтягивает купальник… У меня сердце колотилось так, что ребра трещали.

Девочки говорят, что я по нему теку. Я смеюсь, отшучиваюсь. А внутри — да, теку. Прямо так и есть.

Мечтаю, чтобы однажды он задержался после массажа. Чтобы наклонился к моему уху и сказал что-то… ну, не знаю. Чтобы его руки пошли туда, куда не ходят на массаже. Чтобы он увидел во мне не спортсменку, а девушку.

Глупо, да? Ему тридцать пять, он взрослый, серьезный, а мне девятнадцать. Я для него просто работа.

Но иногда мне кажется, что он смотрит на меня иначе. Дольше. Глубже. Или я просто придумываю, потому что хочу этого так сильно, что уже не отличаю реальность от фантазий.

А сейчас он трахает мою мать.

Я смотрю на него, красивого, мощного, чужого, и внутри все разрывается. Его руки на ее бедрах сжимаются жестко. Он выдыхает низко, гортанно, так же как выдыхает, когда разминает мне мышцы. Я этот выдох узнаю из тысячи.