Книга Отчим. Сексолог и девственница, страница 9 – Полина Нуар

— Ты пришла сама, — говорит он. — Это важно. Я не подначивал. Ты. Сама.

Я киваю. Голоса нет.

— Значит, ты готова.

— К чему? — шепот.

Улыбается. Уголки губ приподнимаются, а в глазах — темнота.

— К терапии, Лера. Ты думала, к чему еще?

Я краснею так, что, кажется, воздух вокруг нагревается. Он видит это. Конечно, видит. И улыбается шире.

— Но терапия бывает разная, — его голос становится тише, интимнее. — Есть та, где мы просто говорим. А есть… более глубокая работа. С телом. С доверием. С границами.

Пауза. Он выдерживает ее ровно столько, чтобы я успела представить все, что угодно.

— Ты мне доверяешь, Лера?

Вопрос-ловушка. Если скажу «да», соглашусь на все. Если скажу «нет», признаю, что боюсь, и он спросит почему.

— Не знаю, — честно отвечаю я.

— Хорошо. Честность — это первый шаг к доверию.

Он отталкивается от стола и делает шаг ко мне. Потом еще один. Останавливается в полуметре.

— Сегодня мы сделаем первое упражнение. На снятие телесных блоков. Ты готова попробовать?

Я сглатываю. Горло сухое, как наждак.

— Что нужно делать?

— Для начала снять трусики и отдать мне.

Я замираю. Сердце колотится где-то в ушах, заглушая все остальные звуки. Между ног мгновенно становится влажно.

— Я… — голос срывается. — Зачем?

— Затем, что первая граница, которую ты выстроила — это ткань между тобой и миром, — он говорит спокойно, по-врачебному. — Ты прячешься за нее. Самый интимный барьер. Если мы его не преодолеем, дальше двинуться не получится.

Он ждет. Не торопит. Просто смотрит, как я борюсь с собой.

Мои пальцы мертвой хваткой вцепились в край юбки. Я не могу пошевелиться.

— Я не буду на тебя смотреть, — говорит он вдруг. — Отвернусь. Ты сделаешь это сама. И скажешь: «Я готова». И тогда я повернусь.

Он медленно поворачивается спиной. Широкие плечи, обтянутые белой рубашкой, темные волосы, идеальная трапеция спины.

Воздух в легких кончается. Я смотрю на его спину и понимаю, никто не заставляет.

Я могу встать и уйти. Он не побежит за мной.

Но я не хочу уходить.

Дрожащими пальцами я подцепляю резинку трусиков. Тонкое кружево, почти прозрачное — купила в прошлом году, дурацкая спонтанная покупка, ни разу не надевала. Будто знала.

Стягиваю вниз по бедрам. Ткань скользит по коже, оставляя дорожку мурашек. Поднимаюсь с дивана, чтобы снять их совсем. Скидываю кеды и стою в одних белых носочках на прохладном полу, сжимая в кулаке влажный комочек кружева.

— Я… готова, — шепотом.

Он поворачивается медленно. Сначала плечо, потом — профиль. Его взгляд падает на мою руку, сжимающую трусики. Потом поднимается выше. Встречается с моими глазами.

— Дай мне.

Протягиваю руку. Он берет кружево двумя пальцами. Рассматривает. Трогает.

Я горю. Стою перед ним в короткой юбке, без нижнего белья, и чувствую, как воздух касается меня там, где никогда не касался.

— Садись, — его голос сел, стал ниже, хриплее. — И раздвинь колени.

Я опускаюсь на диван. Медленно, очень медленно развожу бедра. Воздух холодный. Его взгляд горячий. Между ними моя открытая, беззащитная плоть.

— Смотри на меня, — приказывает отчим. — Не отводи глаза.

Я смотрю. В его серых глазах плещется расплавленное золото. Зрачки расширены так, что радужка почти исчезла.

Вдруг опускается на колени перед диваном. Прямо между моих раздвинутых ног.