Онлайн книга «Гербарий Жанны»
|
— Да, месье, – прошептала она, изобразив неловкий реверанс, демонстрирующий, что у нее гора с плеч упала. — Во время нынешней остановки вам не дозволяется спать на берегу. Каждый вечер вы будете возвращаться на борт «Ворчуньи». — Понимаю. Я бесконечно благодарна вам, месье. В качестве ответа Бугенвиль отпустил ее немного смущенным жестом. * * * Жанна вышла на свежий воздух совершенно ошеломленная, а в это время раздавались приказы перенести ее скудные пожитки на борт «Ворчуньи». Командующий проявил невероятную доброту, в которую трудно было поверить. Впрочем, возможно, главная причина состояла в том, что его порядком беспокоила собственная репутация и он предпочел замять дело. Пока они находятся далеко от Франции, скандала все еще можно избежать. Время подведения итогов еще не наступило, и глава экспедиции собирался оттянуть его как можно дальше… Затем Бугенвиль вызвал к себе Филибера, желая поговорить с ним. Жанна молча встретила Коммерсона на берегу, обменявшись с ним тяжелым взглядом, полным подавленной тревоги и немого вопроса. Жанна хотела бы успокоить любимого улыбкой, но солдаты не дали ей на это времени, поспешно потащив на берег, где их уже ждала лодка. Ни Филибер, ни Жанна не осмелились обернуться. * * * Вопреки ожиданиям французов, уверенных, что инцидент с Жанной станет лишь первым громовым раскатом грядущих гроз и началом порочного круга, за время остановки на Таити никаких происшествий больше не случилось. Конечно, моряки – люди суеверные, но большинство предпочло оставить без внимания тревожные признаки. Они прибыли издалека, много рисковали и часто фантазировали о Таити, поэтому не хотели признавать, что Эдемский сад оказался лишь видимостью. Однако недопонимание было вполне реальным и продолжало нарастать, выходя за рамки обычного языкового барьера. На самом деле тут столкнулись два мира, противоположные друг другу на всех уровнях, что ставило под угрозу неустойчивое сосуществование. Моряки, открыв для себя удовольствия откровенной, свободной от табу сексуальности и уверенные в своем праве завоевателей на очевидное превосходство, потеряли всякий контроль над собой и самоуважение. Одна стычка следовала за другой. В отношениях с туземцами возникла напряженность, дисциплина французов ослабла. Некоторые, перейдя всякие границы, совершали постыдные и предосудительные поступки. В конце концов капитанам обоих кораблей пришлось пойти на жесткие меры, всячески избегая дипломатического скандала. Наблюдая за разгулом страстей соотечественников и считая его возмутительным и недопустимым, Филибер рискнул выступить, пытаясь объяснить, что высокомерие по отношению к так называемым дикарям на самом деле является лишь тщеславием, глупостью и грубостью, что недооценивать и презирать первобытные народы – признак гордыни. Не менее опасно преуменьшать и врожденное недоверие, которое испытывают к ним некоторые коренные жители, которым с незапамятных времен пересказывают апокалипсические пророчества, предвещающие появление чужеземцев – захватчиков и разрушителей. С точки зрения Коммерсона, доверительные отношения с местным населением, с таким трудом установленные их предшественниками, сейчас держались на волоске. Но его предостережения только усугубили немалую враждебность членов экипажа, которую ученый уже навлек на себя с самого Рошфора. Разве может читать им мораль человек, который сам нарушил правила, обманув коллег и без малейших угрызений совести погрязнув в разврате? Осмелиться притащить на борт любовницу! Должно быть, они славно проводили время! И он еще позволяет себе учить других? Неприятие, возникшее с подачи хирурга Вивеса, приобрело слишком большой размах, а Филибер нажил слишком много врагов, чтобы к его точке зрения прислушались. Вдобавок ему напоминали, что злоупотребления взаимны и что сами таитяне совершили много плохих поступков, чего Коммерсон не мог отрицать. Хитрые, коварные, лицемерные и упрямые туземцы без колебаний проникали ночью на корабли, чтобы украсть гвозди, инструменты, прицелы и даже пистолеты, нанося ущерб экипажу, которому приходится постоянно быть начеку. Также они без конца чинили препятствия работе ученых, следя за каждым их шагом, запрещая посещать определенные места на острове и выступая против сбора редких растений. Короче говоря, напряженность нарастала, и Филибер, ограниченный в передвижениях и стремлении к исследованиям, разлученный с Жанной, боролся с разочарованием и унынием. Сначала он по наивности идеализировал сотрудничество между двумя народами, направленное на взаимный обмен знаниями. Столько всего можно увидеть, исследовать, открыть для себя! Такое изобилие, что просто голова кружится! Французы и таитяне могли бы многому научиться друг у друга. Увы, он принимал желаемое за действительное и вскоре понял, что не увидит и десятой доли удивительного архипелага. Бо́льшая часть богатств острова так и останется недосягаемой, и это удручало Филибера. |