Книга Гербарий Жанны, страница 100 – Изабель Шави

Местные народы считались языческими, и католическая церковь считала своим долгом вернуть их на путь истинный, как будто он всегда был единственно верным.

До чего же европейцы властные и тщеславные, что подавляют любое инакомыслие.

И он сам такой же запутавшийся, такой же зависимый от условностей. Коммерсон всегда следовал правилам, был таким же, как и остальные. Возможно, чуть более здравомыслящим и терпимым, но вряд ли более смелым. Восхищения свободой аборигенов ему было недостаточно, чтобы присоединиться к ним.

Филибер постоянно боролся со своими же ограничениями, не в силах их переступить. И понимал, что не вынесет, если женщина, которую он любит с таким чувством собственника, окажется в руках другого мужчины.

Собственнический инстинкт был присущ европейцам даже по отношению к себе подобным. Собственность всегда рифмовалась с властью и могуществом: чем большими благами ты владеешь, тем более уважаемым и важным считаешься. И само устройство общества активно способствовало этому: мораль, религия, образование. Тесная удушающая сеть, сплетенная предками, – правила, обязанности, подчинение, покаяние, самобичевание, суеверные страхи, раскаяние, чувство вины, Страшный суд, – из которой не вырваться. Европейцы рождаются в этих путах.

Итак, они с Жанной снова разлучены, но хотя бы Аотуру никогда даже не притронется к ней.

* * *

Обделенная и несчастная, Жанна довольствовалась тем, что любовалась красотой горных пейзажей с палубы «Ворчуньи». Она представляла себе Филибера, который трудится на берегу, не щадя сил, чтобы за отведенный им короткий промежуток времени совершить как можно больше открытий. Ведь вокруг столько видов растений, которых нигде в мире не найти! От сильнейшего чувства потери и опустошенности у нее сжималось горло. У такого требовательного и взыскательного человека, как Филибер, который никогда ничего не делает наполовину, крайне ограниченные возможности наверняка вызвали сильное разочарование. Ей не нужно было находиться рядом с любимым, чтобы представить его искаженное от раздражения лицо и обеспокоенный взгляд, предвещающий внутренние бури.

Филибер смотрел на окружающий мир не только взглядом ботаника. Он также хорошо разбирался в геологии и увлекался этнографией, с удовольствием узнавая как можно больше о встреченных народах, как уже делал в Бразилии и на Огненной Земле. Кроме того, из-за невозможности полностью посвятить себя изучению флоры, доступ к которой ему был ограничен, он принялся зарисовывать остров в мельчайших деталях, тщательно и усердно, до судорог в пальцах. Цветы тиаре, плоды сахарного дерева, яблоко Цитеры – просто глаза разбегались. Далекие, неприступные, поросшие высокой травой горы. Ракушки, собранные на побережье. Каноэ, которые легко скользили по бирюзовому океану, будто сделанные из пробки. Особенно примечательными были жилища туземцев: большие сооружения, фундаменты которых были сделаны либо из вулканического камня, либо из кораллов. Пол там покрывали песок и сухая трава, а стены, перегородки и крыша скреплялись веревками из кокосовых волокон. Перегородки делались из бамбука: иногда сплошные, иногда чисто символические. Массивные деревянные каркасы возводили высокими и остроконечными, чтобы лучше противостоять дождю и ветру, а крышей служили сушеные листья пандануса. Просто, эффективно и гениально.