Книга Гербарий Жанны, страница 43 – Изабель Шави

Хозяин дома с громким смехом обнял своего ворчливого друга, раскаты голоса которого были слышны даже на деревенской площади.

— Какая радость видеть тебя здесь!

— Честное слово, ты хорошо выглядишь и не кажешься мне таким огорченным, как в последний раз, когда мы виделись, – буркнул Жозеф, пристально разглядывая друга.

— Да, мне гораздо лучше.

— Гм! Значит, вот зачем ты остаешься похороненным в этой… деревушке на краю света? Но почему ты в последнее время не отвечаешь мне?

— Я просто потерял счет времени, мой дорогой друг! – шутливо возразил Филибер, забавляясь встревоженным видом Жозефа, который изумленно оглядывался вокруг. Увлекая Лаланда к дому вслед за лакеем, который нес багаж гостя, он продолжал: – Я с головой ушел в работу. Как ты знаешь, у меня здесь медицинская практика. Иногда приглашают даже из дальних окрестностей. Но я также продолжаю обогащать свои гербарии. Это кропотливый труд, который, как ты понимаешь, очень занимает меня.

— Да, ты не изменился, насколько я вижу… И, как ты наверняка заметил, меня это успокаивает. Откровенно говоря, я боялся, что после той трагедии найду лишь тень тебя прежнего.

— Я действительно много страдал, но теперь горести позади…

— Как поживает твой сын?

— Он само очарование. Завтра увидишь его. Сегодня ты приехал поздновато, мальчик уже спит.

* * *

Проявляя осмотрительность и сдержанность, Жанна удалилась в свою комнату, когда Лаланд и Коммерсон еще только подъехали к дому. Через окно в крыше, выходящее в темный сад, она почти всю ночь слушала, как они разговаривают. Осторожно подойдя к окну и встав на цыпочки, она попыталась разглядеть друзей, охваченная любопытством, но смогла только увидеть их силуэты под липой, поглощенные темнотой. Лишь несколько белых пятен – приподнятый рукав, парик, трепещущий подобно вееру, – подтверждали их присутствие, а также приглушенный неясный отзвук оживленных голосов, перемежаемый громким смехом, который они пытались заглушить, как двое детей, застигнутых во время озорства. Пристыженная, Жанна гнала от себя мысли о том, что за неприятное чувство грызет ей сердце при виде такого единения. Она слишком хорошо знала, к чему это сведется: к ревности, злобе, беспомощности. Чувства, которые она ненавидела, поклявшись себе никогда им не поддаваться. Войдя посредством любовной связи в жизнь Филибера, она заключила договор сама с собой, пообещав сохранять здравомыслие и скромность несмотря ни на что, запрещая себе любые иллюзии, любые напрасные и неуместные надежды. Жизнь так непредсказуема, а мужские сердца так изменчивы. У ее отношений с Филибером нет будущего – Жанна всегда это знала, или, по крайней мере, не переставала ежедневно вдалбливать себе в голову из страха забыть свое место.

«Когда-нибудь он бросит тебя ради другой, с кем можно заключить законный брак, или ради приключений в том же Париже. Так что не будь глупой, не привязывайся, все может закончиться в одночасье», – повторял тихий внутренний голос, как ритмичный припев.

И, возможно, это уже происходит сейчас, начавшись с приезда давнего друга, у которого только одно намерение: убедить Филибера уехать с ним в Париж.

Ранним утром Жанна очнулась от беспокойного сна, усталая и расстроенная. Кошмары минувшей ночи заставили ее заглянуть в свое будущее: возвращение в первоначальное состояние. Ее сердце разрывалось на части. Она очень привязалась к дому и его обитателям: маленькому Аршамбо, Анне, Люси, немой служанке, кухарке Мариетте и даже к бедному старому садовнику, которого держали больше из милосердия, чем по необходимости. Что касается Филибера, об этом не стоило и говорить: ее сердце будет разбито, она и сама это знала. Но ей следует привыкнуть к мысли, что счастливый период влюбленности – всего лишь временное явление. Однако у нее оставалась слабая надежда: если Филибер решит снова жить в Париже, возможно, у него хватит благоразумия оставить сына в Морване, где воздух все же полезнее для ребенка. И тогда ее присутствие в качестве экономки навсегда останется оправданным. Она сможет и дальше присматривать за Аршамбо, сохраняя при этом связь, пусть даже на расстоянии, с его отцом. Но, находясь во власти суеверий, Жанна не смела слишком полагаться на такой шанс.