Книга Гербарий Жанны, страница 41 – Изабель Шави

Страсть сжигала все дотла, их ночи были неописуемо бурными. Набираясь смелости и стремясь к большему наслаждению, любовники обогащали свои утехи, постоянно искали новые горизонты. Отблески свечей придавали их коже нежный янтарный оттенок, и Филибер больше всего на свете любил исследовать впадины и выпуклости тела возлюбленной. Однажды в столь же фривольном настроении он показал ей две ниспровергающие развратные книги, которые тайно хранил на самых недоступных полках библиотеки: «Нескромные драгоценности» Дени Дидро и «Софа» Кребийона-сына. Надо сказать, автор последней книги несколько раз попадал в тюрьму за свои скандальные тексты. Но в тайном алькове пылких влюбленных было разрешено все, и каждый по очереди читал вслух самые выразительные отрывки. В такие моменты полного выпадения из реальности Жанна забывала о своем происхождении и статусе домашней прислуги. Она была просто любящей женщиной, которую любят в ответ.

Однажды ночью, когда Жанна собиралась вернуться в свою комнату под крышей, чтобы подремать несколько часов перед рассветом, вернуться в невидимость и на место, которое, несмотря ни на что, продолжала занимать, Филибер удержал ее за руку, проговорив вкрадчивым умоляющим тоном:

— Не уходи. Я хочу, чтобы ты осталась спать со мной. Этой ночью и впредь.

Застигнутая врасплох, она бросила на него недовольный взгляд:

— Ты хочешь, желаешь, требуешь. А обо мне ты думаешь? Я что, стала твоей вещью? Красивым растением, которое ты решил засушить и поместить в гербарий, как и все остальные? Ты подумал о том, что могут сказать люди, если узнают, что по ночам я делю с тобой постель, будто мы муж и жена?

— Люди скажут, что ты женщина, которую я люблю. И вообще, почему нас должно заботить, что могут подумать другие? Мои чувства к тебе никого не касаются! – вызывающим тоном возразил Филибер.

Жанна ошеломленно уставилась на него. Он говорил с апломбом и решимостью, чуть ли не бахвалился своей независимостью, но по его расстроенному лицу она ясно видела, что внутренне любовник кипит. Нельзя же быть до такой степени несознательным и наивным. Коммерсону отлично известно, как устроен мир, зависимый от своих тщательно смазанных винтиков, порядок которых не следует нарушать. Укрывшись в глубине алькова, с распущенными длинными волосами, окутывающими ее, как шелковистая накидка, Жанна со страхом следила за первыми проблесками рассвета за ставнями, готовыми сыграть похоронный марш украденным мгновениям счастья. Летние ночи так коротки! И если она задержится еще хоть ненадолго, риск быть застигнутой увеличится в разы. Почему Филибер упрямится и требует проводить с ним всю ночь, несмотря на нежелание Жанны и ее опасения? Будто он не знает обо всех рисках, на которые она уже пошла, включая угрозу беременности. Конечно, он обычно удерживался в последний момент, но никто не застрахован от ошибки. Достаточно одного раза, всего одного, чтобы жизнь Жанны перевернулась с ног на голову.

Они долго смотрели друг другу в глаза, испытывая одновременно боль и разочарование.

— Нам ведь и так вполне неплохо… – наконец прошептала она, чувствуя, как сжимается горло.

— Если бы я мог, я бы женился на тебе, – пробормотал Филибер глухим голосом.

— Чтобы отец лишил тебя средств к существованию, а потом и наследства? Полно тебе, Филибер. Ты бы первый стал от этого несчастным и в конце концов начал бы винить меня, – возразила Жанна, поспешно вставая и отрываясь от его взгляда и от руки, пытающейся удержать ее.