Книга Гербарий Жанны, страница 112 – Изабель Шави

Рано утром Коммерсон с Жанной – как всегда, под надежной охраной – отправились в порт, привлеченные нескончаемым потоком товаров, отправляющихся в Европу. Народ в доках сновал с неистовой деловитостью обитателей пчелиного улья, жара при этом была как в печке. Запахи пота, специй, мускуса, гнили и затхлой воды насыщали воздух до такой степени, что вызывали головокружение и тошноту.

На путешественников произвела сильное впечатление выносливость туземцев, которые носились во всех направлениях, не ропща и не выказывая ни малейших признаков усталости, трудолюбивые и покорные. Их поливал дождь, стекая с волос и придавая блеск коричневой коже, но яванцы, похоже, не чувствовали никакого неудобства. Многие были босиком. Затерянные в толпе европейские торговцы орали изо всех сил, красные, исходящие потом, нетерпеливо выкрикивая приказы. Некоторым хотелось еще больше ускорить темп погрузки, что было видно по их раздраженным лицам и по тому, как они хлопали себя по бедрам. За работой наблюдали вездесущие голландские военные.

Накануне господин Мор объяснил гостям, как работает колония. Во главе ее находится властный генерал-губернатор, умеющий в зародыше подавлять любое восстание благодаря взаимовыгодным союзам с мелкими местными «королями». Описывая коренные народы, Йозеф Мор делал это с некоторой снисходительностью, как если бы говорил о больших, но не слишком умных детях, которых нужно воспитывать для их же блага и, естественно, для блага колонии.

— Самая сложная задача – обратить их в христианство, и, признаю, пока нам это не удалось. Местные сильно привязаны к своим верованиям, кстати весьма любопытным. Вот, к примеру, они никогда не оспаривают смертные приговоры кому-либо из своих при двух условиях: людей не обезглавят и во время казни на них будут белые штаны. Забавно, не правда ли? Ибо, согласно верованиям яванцев, они могут войти в загробное царство только с головой на плечах и в белых штанах. В противном случае они обречены на вечные странствия. Должен вам сказать, что эти милые люди, такие послушные на вид, без колебаний подняли бы мятеж, если бы мы не считались с их верованиями.

Эта история произвела сильное впечатление на Филибера, который поспешил пересказать ее Жанне, пока они пробирались сквозь суету порта. Молодая женщина, снова переодетая юношей, не перебивая, слушала его, испытывая сильную неловкость. Такая покорность аборигенов и абсолютная уверенность голландцев в правомерности своего господства смущала и вызывала грусть. С тех пор как они покинули Францию, за исключением Таити и Молуккских островов, они не видели ни одной местности, где одна часть населения не порабощала бы другую. Как же так получается? Неужели единственным объяснением высокомерию и чувству превосходства одних над другими служит сила оружия? Почему большинство аборигенов склоняет голову перед чужаками, которых к тому же гораздо меньше?

— Я не хотела бы здесь жить, – только и смогла прошептать Жанна.

Филибер молча кивнул.

Бродя по причалам, они оказались среди мешков кофе, риса и сахара. Также здесь грузили мешки с опиумом, поскольку султаны Явы были его крупнейшими производителями и, следовательно, поставщиками. Но самое удивительное оказалось в дальних клетках, откуда доносились пронзительные крики. Клетки вот-вот должны были погрузить, поэтому Филибер с Жанной не смогли здесь задержаться: они мешали носильщикам, которые все время натыкались на них. Однако им хватило времени заметить разноцветных попугаев, чьи клювы и когти хватались за решетку, словно пытаясь сломать ее. Однако самое большое потрясение влюбленные испытали от грустного и смиренного взгляда детеныша орангутанга. Должно быть, раньше малыш был ярко-рыжим, но теперь представлял собой просто бурое изможденное тельце, сжавшееся и облезлое; длинные худые руки волочились по полу клетки, как вырванные корни.