Книга Аккорды смерти в ля мажоре, страница 108 – Елена Бриолле

— Дени, Мадлен, посмотрите, какая там ещё есть перфолента, эта скоро закончится! – крикнула Беатрис, раскрасневшаяся от напряжённой работы.

— Здесь написано что-то не на французском, – ответила Мадлен. – А ещё «Море» Дебюсси.

При виде этого названия у Мадлен почему-то выступили на глазах слёзы.

— Давай то, что не на французском. Вот подруги удивятся! У нас целое международное варьете! Надо будет ещё узнать, где покупают эти перфорированные рулоны. Люсьен, если мне соседка наша ничего не расскажет, сходи завтра в Bon marché и спроси у консультанта, в каком отделе продают перфоленты. Запомнишь? Скажи, что у мадам де Фижак теперь новая пианола! То есть у нас у всех.

Париж, 10 июля 1912 года, среда

Новостей о местонахождении Крига и Ривьеры не поступало. Проведя весь день в компании членов Общества новой волны, Ленуар начал чувствовать лёгкое помешательство. Ему сложно было отличить собственные мысли от мыслей членов общества, усвоенных ими на сеансах музыкальной терапии. Всё происходящее заставляло его предполагать, что дело в гипнозе. Но возможен ли массовый гипноз?

В делах бригады краж и убийств он ещё не сталкивался с преступлениями, совершёнными под влиянием гипноза, но его друг Шуано, специалист по вскрытиям, как-то цитировал статьи доктора Ипполита Бернгейма по гипнозу. Он говорил, что доктор выступал экспертом на суде по делу девушки, которую регулярно насиловал её дантист, воздействуя на её сознание хлороформом и гипнозом. Мол, во время надругательств он заставлял девушку смотреть в потолок. Бездействие девушки заставило судью предположить гипнотическое влияние, поэтому суд и обратился тогда к Бернгейму.

Ипполит Бернгейм проживал в Страсбурге, но, когда тот отошёл к немцам, он переехал в Нанси, где основал свою школу гипноза. По словам Шуано, его взгляды разнились со взглядами главного врача и бога госпиталя Сальпетриер – Жана-Мартена Шарко. Если Шарко во всех своих публичных опытах поддерживал физическое воздействие на пациента, чтобы ввести его в состояние гипноза, то Бернгейм больше интересовался психологическим внушением и воздействием словесным. Он называл свой метод «сугестологическим».

Склоняясь сам к психологии, Ленуар решил обратиться за помощью к восточной школе французского гипноза. Кроме того, именно томик Бернгейма Ленуар видел в библиотеке немецкого замка.

Он сверился со справочником и попросил телефонировать и предупредить доктора о своём визите.

— Профессор Бернгейм ждёт вас, – поклонился слуга и провёл Габриэля Ленуара в кабинет.

Комната выглядела как иллюстрация в каталоге самой современной мебели магазина Galeries Lafayette. Огромные книжные шкафы закрывались дверцами, которые больше напоминали широкие листья экзотических цветов, чем просто застеклённые квадраты. Над письменном столом висел изящный разноцветный абажур. Шторы прикрывали добрую половину окна, что создавало в комнате полумрак.

Доктор Бернгейм сидел в очень высоком кресле и просматривал газету. Его пышные усы семидесятидвухлетнего человека свисали, как клешни краба, а цепкий взгляд выдавал живость ума. Он слушал рассказ Ленуара так, словно решал про себя уравнение о пациенте, который перед ним сидел. Когда сыщик закончил, профессор Бернгейм помолчал, потом спросил: