Книга Шесть дней в Бомбее, страница 92 – Алка Джоши

Я сглотнула комок в горле.

— Э… В Прагу. Париж. Флоренцию. – На последнем слове я подавилась и потянулась за стаканом воды.

Рука дрожала. Я заметила, как доктор с сыном переглянулись.

Эдвард взял мою чашку и осушил ее в два глотка.

А кофейную гущу вылил в блюдце.

— Ахмед предскажет, что ждет вас в путешествии. Я же уверен, что оно получится очень веселым. – Он жестом подозвал знакомого официанта.

Тот подошел к нашему столику и принялся с улыбкой изучать содержимое блюдца.

— Путешествие. Прочь, прочь, – сказал он на ломаном английском. Но вдруг улыбка его померкла, а брови взлетели на лоб. – Семья. Нехорошо. – Он покосился на Эдварда, не зная, стоит ли продолжать.

Несмотря на теплую погоду, волоски у меня на руках встали дыбом. Путешествие обречено? Во что я ввязалась? Неужели мне правда всего этого хочется? Но куда иначе мне податься? Паника взвихрялась в груди. Дома у меня не было. Мать меня не ждала. И с работы меня уволили.

Доктор лишь посмеялся над пророчествами Ахмеда. Погладил меня по плечу и сказал:

— Чушь! Как и все эти фокусы волшебников в бомбейском порту. Эдвард, я как-то видел человека, который божился, что сможет приподнять камень лишь силой взгляда. Говорю вам, все это полная чушь! Пойдемте проводим вас до поезда, девочка моя, и вы отправитесь дальше в свое великое путешествие.

* * *

На вокзале Сиркеси я препоручила заботу о докторе Стоддарде его сыну, и доктор озорно посмотрел на меня своими совиными глазами сквозь толстые стекла очков.

— Дорогая, вот вам вещица, чтобы иногда вспоминать меня.

С этими словами он вложил мне в ладонь гладкий кусочек стекла размером с монету в три пенса. В центре было нарисовано что-то, напоминающее синий глаз с черным зрачком.

— Это защита от зла. – Он пожал плечами. – Я не верю в предсказания, но ведь лучше перестраховаться, правда?

Он сжал мою руку своей теплой ладонью, будто надеясь вселить в меня частичку своей смелости. Как мне хотелось никогда с ним не расставаться. Чтобы он всегда ненавязчиво держался рядом и заверял меня, что все будет хорошо. Так ведь поступают отцы? Любящие отцы?

Эдвард заплатил носильщику Восточного экспресса, чтобы тот отнес мой чемодан в купе. Потом проводил меня до поезда, который должен был доставить меня в Прагу. А перед уходом вручил мне путеводитель Бедекера.

— Отец подумал, он может вам пригодиться, и я принес его с собой. Куда бы вы ни направились, сначала всегда идите в британское посольство. Я позабочусь о том, чтобы вас там приняли.

Он встретился со мной взглядом. И я снова почувствовала то щекотное ощущение, что впервые пришло, когда он кружил меня на Гранд-базаре.

Доктор помахал нам с перрона.

— Попутного ветра! И берегите форму. Она вам очень идет, девочка моя!

Щеки мои горели еще долго, даже когда доктор и Эдвард скрылись из виду.

Выигрыш на «Вице-короле» позволил мне разориться на спальное купе в Восточном экспрессе. И все же мне нужно было растянуть деньги на как можно более долгий срок, поэтому купе я взяла не одноместное, а двухместное. Проводник в форме и белых перчатках поставил мой чемодан на верхнюю полку.

Когда я вошла в купе, на сиденье уже разместилась вторая пассажирка, женщина лет на десять старше меня. Ее светло-зеленые юбка и пиджак и шляпка-тюрбан с вуалью куда лучше вписывались в стильный интерьер вагона из полированного ореха, бархата и мохера, чем мой наряд.