Книга Шесть дней в Бомбее, страница 135 – Алка Джоши

— Я не могу просить тебя ждать меня, – продолжал Амит.

Прозвучало это не как утверждение, а скорее как вопрос. Он заморгал в ожидании моего ответа.

Но я не хотела повторять судьбу своей матери. Спать с врагом. Ведь именно так думала ее семья? А значит, и о нас с Амитом будут говорить то же самое. Прямо как о докторе Стоддарде и его жене. Амит считал, что его работа привлечет внимание мира к важной проблеме. Ему предстояла публичная жизнь. А значит, и его потенциальной супруге она предстояла тоже. Если я выйду за него, на нас все будут смотреть. И судить его станут не только по делам, но и по личной жизни. Женись он на полукровке, на черно-белой, это испортит результаты всех его усилий. Я не хотела винить себя в том, что помешала ему творить добро для своей страны. Да и для моей тоже, хотя многие и сомневались в том, что она моя.

Мне было что ответить, но я не хотела ничего говорить. И молча отвернулась.

В понедельник я вышла из поезда на вокзале Santa Maria Novella во Флоренции. Всю дорогу от Парижа я проспала. Разговор с Амитом меня вымотал. Я не могла придумать, как правильно ему ответить, если допустить, что правильный ответ на его вопрос вообще существовал. Что, если бы я сказала, что подожду, пока он не окончит свою миссию? Но кто знает, сколько времени это займет? Как Индия отреагирует на то, что кто-то из ее представителей якшается с человеком с другой стороны?

В былые времена я не уставала, отработав двойную смену в больнице. А теперь за тринадцать часов в поезде совершенно вымоталась. Остановившись у мадам Рено, я сильно сэкономила на жилье, и все же мне следовало быть очень осмотрительной в тратах. Вот почему я не стала брать спальное купе и всю дорогу до Флоренции дремала сидя. Шея затекла. Ноги стали резиновыми. Голова раскалывалась.

Выйдя из поезда, я удивилась тому, как безупречно просто выглядел вокзал. Почти сурово, если сравнить с подобными зданиями в Праге и Париже. Сверкающий травертиновый пол, выложенный полосами белого и красного мрамора, был таким чистым, будто по нему не ступала нога человека. Мужчины и женщины проходили через ничем не украшенные входы и выходы. Даже вывески – Uscita, Tabacchi, Giornali – были выполнены простым шрифтом. Индийская страховая компания в Бомбее тоже располагалась в очень простом здании из железобетона, но, по крайней мере, могла похвастаться барельефами, изображающими женщин в сари и мужчин в тюрбанах. Этот же вокзал создавал какое-то ощущение незаконченности.

Мальчишка в коротких штанишках размахивал стопкой газет и выкрикивал заголовки. Я замедлила шаг и заглянула в Corriere della Sera. По фото и нескольким схожим с французскими словам я поняла, что в поезде смертельно ранили женщину – участницу сопротивления. Похоже, подпольные восстания вспыхивали сейчас везде – в Бомбее, в Праге, в Париже, а теперь и во Флоренции. А что, если Агнес была шпионкой или коллаборационисткой? Я знала, что еду во Флоренцию ненадолго и не успею ничего разузнать. А повидавшись с Паоло, сразу вернусь в Бомбей.

В животе заурчало. В поезде я съела лишь тост и выпила чашку чая. До британского посольства идти было двадцать пять минут, но у меня не осталось сил. Хотелось найти недорогую комнату, бросить в ней чемодан, а потом где-нибудь перекусить.