Книга Тайна поместья Эбберли, страница 80 – Анна Свирская

Как будто она боялась оставить следы после себя. Любые следы, кроме книг.

* * *

После ужина, за которым все вели себя удивительно доброжелательно и прилично, Айрис вышла на улицу. Там, где кончались цветники, деревья парка стояли чёрной стеной, но небо над ними, над куполом оранжереи было того невероятного, ослепительно-синего цвета, который появляется после захода солнца.

Айрис услышала, как стукнула у неё за спиной дверь, а затем послышался глухой, солидный «вуф!» Наггета. Она обернулась. От дома шёл сэр Дэвид.

— Тоже решили прогуляться? – спросила Айрис.

— Вообще-то нет. Я увидел, как кто-то ходит по саду. У вас тёмный плащ, похож на мужской. Я решил проверить.

— Это же опасно! А если бы это на самом деле был злоумышленник?

— Я узнал вас, когда открыл дверь.

Наггет плюхнулся на землю у ног Дэвида – прямо на холодный гравий.

— Думаю, вам не стоит гулять одной в темноте, мисс Бирн, – сказал Дэвид.

— Сейчас ещё не темно. – Айрис указала на светящийся синий свод над их головами.

— Люблю это время суток.

— Синий час… Красиво, но тревожно.

— Мне тоже тревожно, мисс Бирн, поэтому я и прошу вас не выходить одной.

— Можно просто Айрис, – улыбнулась она. – Но я бы и не ушла далеко. Мне самой страшновато даже до качелей дойти.

— Пойдёмте вместе, Айрис.

Она обратила внимание на то, что он не предложил называть его просто Дэвидом в ответ.

Они дошли до качелей, и Айрис села на широкое сиденье. Хорошо смазанные, они качались абсолютно беззвучно. Сэр Дэвид, немного подумав, сел рядом.

— Я хотела с вами поговорить, но рядом постоянно кто-то есть, – сказала Айрис.

— О чём?

— Ни о чём особенном. Я собираюсь в выходные поехать в Лондон и разузнать что-нибудь насчёт усыновления. Решила вас предупредить. Начну с церкви. Кстати, оказалось, что она католическая. Леди Клементина ведь была англиканкой?

— Она не была религиозна, но да, она была прихожанкой англиканского прихода.

— Ещё одна странность. Я понимаю, что с нашего последнего разговора всё… очень изменилось. Но я всё равно хочу разобраться с этим письмом. Инспектор Годдард не сбрасывает его со счетов, но, кажется, не намерен копать в этом направлении.

— Он уже решил, что это был я, – глухо произнес Дэвид Вентворт.

— Вы должны защищаться! – Айрис повернулась к нему.

Лицо у сэра Дэвида оставалось спокойным, почти расслабленным. Айрис поражалась этому хладнокровию – или же этому умению держать лицо и скрывать настоящие чувства.

— Завтра приедет мой адвокат. И он пока не видит особых причин для волнения. Он уверен, что что бы ни нарыл инспектор, по этому делу вряд ли будет вынесен обвинительный приговор. Доказательства найти невозможно. Прошло шесть лет. То, что у меня был мотив, не доказывает, что я и есть убийца.

— Даже если нет доказательств, вы представляете, через что вам придётся пройти? – Айрис почти возмущало равнодушие Дэвида к собственной судьбе.

— Я шесть лет жил с мыслью о том, что виновен в её смерти. Хотя я даже не был уверен, что она мертва, но всё равно. Наверное, где-то в глубине души я знал. Знал, что она не оставила бы меня… нас. Так что она должна была быть мертва. Иначе бы она вернулась.

— Но почему вы считали себя виновным?

— В тот день она не собиралась идти на реку, у нас были гости, Баттискомб её ждал. Она расстроилась из-за разговора со мной и ушла. Руперт потом сказал, что это из-за меня она взяла лодку и утонула, что если бы не наша ссора… Не было ни одного дня, чтобы я не вспоминал об этом. И знаете, наверное, очень низко – испытывать такие чувства, но когда нашли её тело, мне стало легче. Неизвестность была… гнетущей. А ещё я знаю теперь, что это не моя вина. Она погибла не из-за того, что расстроилась из-за меня, совершила какую-то глупую ошибку с лодкой и не сумела выплыть. Кто-то хотел её смерти. Есть виновный. И это не я. Это ужасно – так думать о кончине собственной матери?