Книга Тайна поместья Эбберли, страница 79 – Анна Свирская

Айрис не покидало ощущение, что незадолго до смерти леди Клементины в поместье что-то происходило, разворачивалась какая-то скрытая ото всех история, может быть трагедия, которая и привела к столь ужасному концу.

— Вы правильно сделали, что рассказали. – Айрис захотелось положить ладонь на пухлую подрагивающую руку миссис Пайк. Бедной женщине было очень тяжело – и в тот раз, и в этот, и ей даже не дали возможности скорбеть о своей хозяйке: нужно было управлять армией слуг, расселять и кормить гостей, удовлетворять все их желания и прихоти.

— Может, это и неважно вовсе, но я так испугалась, когда она фотографии сожгла… Я и Фенвик рассказала.

— Чего вы испугались?

— Раз вы ту статью прочитали, то знаете, что леди Клементина не в себе была после родов. Меня здесь ещё не было, я и не знала про те времена, но потом… – миссис Пайк остановилась, словно сомневаясь, стоит рассказывать или нет, а потом сказала: – Ну, ей уже от моих слов хуже не будет! В большом доме ведь как: одно услышишь, другое… И мисс Фенвик, горничная хозяйки, как-то проболталась… Миссис Хендерсон готовила рождественский ужин, только вот не помню, в каком году все произошло. В конце сороковых у нас и продуктов таких не было, в начале пятидесятых тоже. Может, в пятьдесят пятом… Да и не важно это. В общем, миссис Хендерсон готовила на Рождество пирог, а мисс Фенвик страсть как любила минсмит^[7]. И так получилось, что начинки этой много сделали. Лишнюю в баночки закатали, но и мисс Фенвик оставили полакомиться. А она уж старенькая, много ли ей надо, захмелела немного. Миссис Хендерсон, когда минсмит делает, бренди не жалеет. Фенвик начала вспоминать про то, как они Рождество праздновали в войну, на севере, значит, когда жили. И про детство, про леди Ситон, про свадьбу, про ребёночка… А потом Фенвик и говорит, что все боялись, что после родов леди Клементина немного головой повредилась. Чудила очень… Когда она приехала с ребёнком, наделали фотографий, на крестины тоже, а через несколько недель она взяла и все в камин покидала. Тогда отопления не было, только каминами и грелись. И ребёнком отказалась заниматься, а сама всё писала какую-то книгу. Вы молодая, не знаете, но иногда с женщинами такое случается. Ребёнка видеть не хотят. Иногда даже убить пытаются! Кажется, им, к примеру, что это не ребёнок, а чудовище какое-то, или что в него дьявол вселился. У леди Клементины такого, слава богу, не было. Но малыш-то недоношенный был, больной, страшненький, говорят… Она, поди, о розовом ангелочке мечтала, а тут такое! Никак смириться не могла! А он всё кричал не переставая, и днём и ночью. Вот с ней что-то и сделалось… Я сюда пришла, когда они из Ланкашира вернулись после войны, она уже в порядке была. Детей любила. Но всё равно никогда почти не фотографировалась, сколько я её знала. И фотографий в доме не стояло, ни одной. Она все убрала. То, что сейчас есть, это уже сэр Дэвид поставил. И мать, и отца, и деда с бабкой… И вот я тогда подумала, что это она фотографии-то жжёт? Не началось ли опять то самое? Перепугалась, Фенвик рассказала. А потом и думать об этом стало нечего… – печально заключила миссис Пайк.

Айрис и без рассказа миссис Пайк обратила внимание, как мало было фотографий в альбомах. Но почему? Очередная странность леди Клементины или нечто иное?