Книга Пропавшая книга Шелторпов, страница 74 – Анна Свирская

— О, простите! – смущённо воскликнула Айрис. – Это был бестактный вопрос. Я просто поражена тем, как человек так… так сильно ограниченный в своих возможностях, с одной плохо работающей рукой, не имеющий даже возможности диктовать, написал такие удивительные книги!

— Он долго обдумывал каждую фразу, прежде чем печатать. У него не было возможности писать один черновик, другой, третий, как делают остальные.

Айрис кивнула. Теперь она лучше понимала, почему проза Этериджа была такой плотной, насыщенной, ёмкой. Каждое предложение стоило долгих минут раздумий, каждое слово требовало физических усилий, поэтому в его рассказах и не найти ни одного лишнего слова. Цена каждого была высока.

— А как он работал с редактором из издательства? – спросила Айрис, хотя многое уже знала от Ментон-Уайта.

— У редакторов было мало правок, насколько я помню, – ответила миссис Этеридж. – Но его всё равно утомляла переписка с ними. Поэтому последние книги он отказался редактировать. Тогда он уже хуже себя чувствовал, быстро уставал…

— А как же общение с семьёй, с доктором? Он тоже всё печатал на машинке?

— Для самых распространённых вещей он придумал знаки, примерно как язык глухонемых. Что-то более сложное он печатал или писал. Хотя такое происходило редко. За несколько лет он так обустроил свою жизнь, что ему почти не приходилось о чём-то просить. Моя мать, я сама и наш садовник – мы заранее знали, что и когда нужно делать. И у него были колокольчики, – миссис Этеридж указала на низкий подоконник одного из окон.

По самому его краю выстроились не меньше десяти колокольчиков вроде тех, какими в прошлом веке вызывали прислугу; все разного размера и с разными ручками.

— Все, кто жил в доме, знали звук каждого. Понимаете, если бы колокольчик был один, то он бы вызывал им меня, к примеру, потом надо было бы объяснить, что он хочет чаю, потом бы я шла на кухню, потом возвращалась с чаем. А так он звонил вот этим, – миссис Этеридж взяла в руки колокольчик с красной лакированной рукояткой, – и мы могли сюда уже не заходить. Сразу готовили чай и приносили на подносе. Вот этот, – она дотронулась до блестящей металлической рукоятки маленького колокольчика, – значил, что ему стало холодно, надо или растопить камин или включить обогреватель. И так для каждого: он проголодался, он зовёт меня, он зовёт Ника – это мой сын, он хочет, чтобы в кабинет пустили кошек…

— Кошек? – переспросила Айрис.

— Да, он любил кошек, а им нравилось лежать у него на коленях. Они его отвлекали от работы, так что их пускали сюда, только когда капитан Этеридж разрешал.

Айрис задала ещё несколько вопросов о книгах и работе с издательством, а потом перешла к главному – к читателям. К сожалению, миссис Этеридж не рассказала ничего нового по сравнению с тем, что Айрис слышала от Ментон-Уайта: её муж не встречался и не переписывался с читателями, не отсылал им книг с автографами. Она даже о мисс Берлинер ничего не знала. Возможно, та приезжала в её отсутствие или просто не запомнилась. К тому же, по подсчётам Айрис, миссис Этеридж была тогда ещё мисс Мэри Диббл и могла не столь ревностно наблюдать за жизнью хозяина поместья. О знакомстве своего мужа с графом Шелторпом она тоже ничего не знала.

— Если бы к нам приехал граф Шелторп, я бы это запомнила! – заявила она. – Не было такого, точно говорю вам, мисс Бирн! У нас останавливаются весьма достойные леди и джентльмены, но графа Шелторпа среди них не было…