Книга Пропавшая книга Шелторпов, страница 222 – Анна Свирская

— Но ведь если не поймают вас… – не сдержалась Айрис.

— То могут осудить за убийство Селлерса, я знаю, – продолжила леди Изабель. – Я бы не позволила этому произойти, я же не окончательно потеряла совесть. По крайней мере, я на это надеюсь. Надеюсь, что если бы ему всерьёз грозила виселица или тюрьма, я бы созналась. Я и без того собиралась, клянусь вам, просто… Просто я слабая и трусливая, вот и всё! А сейчас я даже думаю, что хорошо, что вы не оставили мне выбора, новых лазеек, которые я бы изобрела, чтобы не сознаваться, что это я его убила. Я! И даже не жалею.

Айрис разрывалась между желанием сбежать отсюда под любым предлогом и желанием узнать, что же всё-таки произошло. А потом она вспомнила ещё и про пистолет и поняла, что если уйдёт – леди Изабель выстрелит, сделает то, на что так долго не решалась. И поэтому она должна остаться здесь – говорить любую ерунду, задавать вопросы, рассказывать о том, как вела расследование, лишь бы не прекращался этот разговор…

— Что он сделал? – спросила Айрис, не узнав звука своего голоса, таким он был сдавленным и ломким. – Я знаю, что он совершил что-то очень плохое или стыдное. Такое, из-за чего ваш брат несколько лет его шантажировал, а он платил, и платил, и платил…

— Представляете, он этим ещё и похвалялся! – Губы леди Изабель искривила злая усмешка. – Говорил, что это доказательство любви ко мне! Может быть, я бы и не смогла, если бы не это… И если бы не Доминик.

— Он был там? Ваш муж?

— Нет, нет, его там не было. Только я и Фрэнсис, этот жалкий человек… Этот слизняк. Вот в чём беда – мы недооцениваем подобных им. Они кажутся нам милыми и безобидными, не способными ни на какой решительный шаг или серьёзный поступок. Но они способны, ещё как способны… Они просто не станут делать это в открытую, дождутся удобного момента, и тогда… О, нет, они не нанесут удар. Они для этого слишком слабы. Впрыснут яд, – закончила леди Изабель с ожесточением.

— Что он сделал? – повторила Айрис. – За что вы…

Она не сумела договорить и замолчала, по-прежнему цепляясь за подушку и косясь на тускло поблёскивающий пистолет.

— Вы знаете, что это сделала я, но не знаете почему?

— Я не уверена, – сказала Айрис. – Просто предположила. Ваш брат шантажировал сэра Фрэнсиса, значит, он совершил что-то ужасное, что было связано с Генри Тиндаллом, а вы про это узнали. Но я не могу сложить все эти кусочки до конца.

— Я любила Генри, – сказала леди Изабель, опустив глаза. – Только его одного всю жизнь. Как будто то, что я чувствовала к нему, выжгло во мне все прочие чувства. Я так никогда и не оправилась от потери, жила как будто в полусне. Я не знаю, почему со мной так. Как будто моя настоящая жизнь закончилась, когда я узнала, что Генри погиб, а дальше всё было… было как театр, какие-то глупые телодвижения, притворство, заученные слова, но всё не по-настоящему. А он был жив. Я не встречала больше таких людей, как он. Он был… удивительный. Его все любили, может, не так, как я, но любили. Мистер Тиндалл, наш управляющий, вся прислуга, Родерик, даже мой отец, хотя такое трудно представить. Он иногда смотрел на Генри с таким выражением лица… С завистью. Да, с завистью, что это не Родерик блестяще справляется со всем, за что ни берётся. Отец обожал Джулиуса, самого старшего из моих братьев, а Родерика, кажется, вообще едва замечал и всегда был разочарован. А Родерик бегал за Генри хвостом, Фрэнсис тоже… Я не идеализирую его, не думайте. Он на самом деле был особенным. Все это чувствовали. Все его любили, кроме миссис Тиндалл, его тётки. Её злило, что муж слишком привязался к племяннику, а родными детьми вечно недоволен. Я их не видела, они были тогда уже совсем взрослыми, жили в Лондоне и всё время просили прислать денег. Когда Генри попал в армию, на него тоже обратили внимание. Он был сообразительным, толковым, много всего знал. Он мне часто писал, рассказывал, что его после учебного лагеря определили в инженерные войска, он должен был вести учёт материалов и прочего, что-то рассчитывать. Я надеялась, что он окажется вдалеке от передовой и вернётся. Но нет… – Леди Изабель начала нервно теребить край свитера. – Незадолго до битвы на Сомме, где он якобы погиб, Генри встретил Фрэнсиса, тот работал в госпитале. Он познакомил Фрэнсиса с капитаном Этериджем. Я тогда не знала этого имени, в письмах подробности писать не разрешали. Единственное, что мне было известно, что его начальник… Или как это правильно говорить? Командир? Наверное, так. Я знала, что командир оценил способности Генри, а их отношения были во многом дружескими, несмотря на разницу в звании и в возрасте. Но имя этого человека Генри никогда не упоминал. Если бы я знала… Он про всё это мне писал. Писал, что его командир познакомился с Фрэнсисом, а потом и с Родериком и очень хорошо к ним отнёсся, потому что это же друзья Генри, к тому же такие воспитанные и образованные молодые люди. Можно подумать – какое невероятное воссоединение в окопах товарищей по детским играм. Родерик тогда ещё не знал, что отец выставил Генри из дома из-за меня, никто ему про это не сообщил. А вот Фрэнсису я написала. Теперь я понимаю, что ему ничего нельзя было рассказывать! – Леди Изабель провела ладонями по лицу. – Это я всё испортила. Своими руками. Я была кошмарно наивна! Конечно, я знала, что Фрэнсис был в меня влюблён, но мне и в голову не приходило, что он способен на такое… – Она горько рассмеялась. – Он нашёл Генри в госпитале, в палате для безнадёжных. Не знаю, как он его опознал. Вряд ли по уцелевшему глазу, хотя кто знает. У Генри ещё был шрам за ухом в форме полумесяца.