Книга Зловещие маски Корсакова, страница 195 – Игорь Евдокимов

— Это… – Бонавита, кажется, хотел возразить, но, поймав взгляд кардинала, остановился, вздохнул и закончил: – Это будет сложно. Потребует времени и сил. Как физических, так и душевных.

— Тогда нам повезло, что я чертовски упрям и никуда не тороплюсь, – усмехнулся Владимир. – Хотя неделька отдыха и мне, и вам не помешает. Согласны?

* * *

Корсаков не стал возвращаться ни в палаццо Бонавита, ни в гостиницу Клаудио. Нет, если уж он решил отдохнуть, то делать это намеревался на широкую ногу. Поэтому переехал со всеми вещами в роскошный отель, рассчитанный на визиты членов королевских семейств и просто крайне богатых постояльцев. Располагалось его новое жилище прямо на главной венецианской набережной, Рива Скьявони, а из окон виднелась лагуна и силуэты церквей Санта Мария-делла-Салюте и Сан Джорджо Маджоре на противоположных берегах каналов. Заказав ужин в свой четырехкомнатный номер и позаимствовав ресторане бутылку их лучшего шампанского, Владимир поднялся по лестнице в свой номер, рассчитывая устроиться в кресле и насладиться закатом.

Планам его не суждено было сбыться. Но хотя бы сюрприз на этот раз вышел приятным.

В спальне, освещенная множеством свечей, на белоснежных простынях Корсакова ждала Франческа. И вид ее внезапно подвел его к двум нетривиальным выводам.

Во-первых, при первой встрече ее лицо показалось Владимиру знакомым не потому, что они уже встречались. Нет, девушка, томно возлежавшая на его постели, просто была невероятно похожа на Венеру Урбинскую кисти Тициана.

Во-вторых, его парадная бабочка, похоже, ей действительно нравилась. По крайней мере, это была единственная деталь одежды, которую она сочла нужным надеть.

1881 год, октябрь, Венеция, неделю спустя

Когда Корсаков проснулся, Франчески рядом не было. Он сразу ощутил пустоту. За эту неделю он настолько привык засыпать и просыпаться вместе с ней, что пустая половина кровати ощущалась так, будто он лишился части тела.

— Франческа? Где ты? – позвал он. Ответа не последовало, однако из соседней комнаты он услышал мелодичный звон столовых приборов. – Могла бы и меня подождать на завтрак…

Он встал с кровати, завернулся в простыню вокруг бедер и подошел к открытому окну с колышущимися белыми занавесками. На улице было еще темно, что неудивительно – в октябре солнце всходило поздно. Из окна тянуло сыростью и холодом. Владимир поежился, плотно затворил раму и босиком направился в комнату, которую они с Франческой использовали в качестве столовой.

Здесь уже горели свечи на люстре, озаряя помещение теплым светом и хрустальными бликами. Стол был накрыт на двоих. Но его содержимое чуть не остановило сердце Корсакова.

Главным блюдом была Франческа. Она – а вернее, то, что от нее осталось, – была изысканно разделана и сервирована, по одной части тела на блюдо. Голова ее покоилась на тарелке во главе стола. Там, где вальяжно восседал человек с хорошо знакомым ему лицом.

Его лицом.

Не-Корсаков был одет так, будто собирался на званый ужин. Даже элегантно повязал салфетку вокруг горла. Увидев застывшего в дверях Владимира, он гостеприимно указал на противоположную сторону стола. Владимир проследил за его жестом – и столкнулся с двойником лицом к лицу. Тот галантно отставил стул, приглашая его сесть. Чувствуя, что тело отказывается сопротивляться, Владимир опустился на предложенное место. Не-Корсаков в ту же секунду вновь обнаружился сидящим во главе стола, будто и не был только что совсем рядом.