Книга Зловещие маски Корсакова, страница 116 – Игорь Евдокимов

Тут Владимир был вынужден с ним согласиться. Ле ма был тяжел – что на вес, что в обращении. Перезарядка его занимала минимум пять минут, немалый срок. Хотя Корсаков считал, что если после первого высаженного в цель барабана та продолжит двигаться, то заряжать новые пули станет уже некому, он признавал практичность более распространенных американских револьверов. В комплекте с ремингтоном шли не только патроны, но и два сменных барабана, которые можно было снарядить заранее, а затем, даже в пылу боя, заменить за полминуты, а при должной сноровке – и того быстрее. Владимир вскинул револьвер, примеряясь к его весу и прицелу.

— Тебя все равно не пустят с ним на бал, – заметил Галеаццо. Он наконец остановил свой выбор на Арлекине, беззаботно швырнув ставшую ненужной вторую маску через плечо.

— Если на бал не заявится толпа кадавров, то там он мне и не понадобится, – ответил Корсаков.

— Ragazzi, siete pronti?^[43]

В гостиную вошел высокий, статный мужчина с серебристыми висками и холодными серыми глазами. В молодости он явно был красавцем, да и сейчас мог произвести впечатление на дам, если бы не строгое и усталое выражение лица. Другими словами, Гаэтано ди Бонавита-и-Орсини служил постоянным напоминанием о том, как будет выглядеть его сын спустя двадцать пять или тридцать лет постоянной борьбы с потусторонними силами.

— Да, отец, – ответил Галеаццо. Владимир заметил, как с друга мигом слетел шутовской вид. Галеаццо вытянулся перед отцом по стойке «смирно», будто солдат при виде генерала.

— Готовы, синьор Бонавита, – сказал сам Корсаков, вежливо склонив голову.

Гаэтано он видел второй раз в жизни. Как объяснил его сын, Бонавита-старший почти не появлялся дома, в Милане, где обычно проживало семейство, постоянно пропадая в разъездах или в Венеции. Чем он здесь занимался, оставалось секретом даже от его собственных взрослых детей. Гаэтано заглянул в свой дворец поприветствовать Корсакова вечером после встречи со старейшинами и стычки с кадаврами Фарука. Галеаццо убедил Владимира поделиться этими событиями с отцом. Тот выслушал гостя внимательно, но посоветовал лишь никуда не выходить в одиночку и вообще быть осторожным. При этом Корсакову показалось, что он хотел сказать что-то еще, но в последний момент передумал.

— А где твоя сестра? – обратился к сыну Гаэтано.

— Вы же ее знаете – Отвечая, Галеаццо использовал уважительное обращение, что многое подсказывало о его взаимоотношениях с родителем. – Платье, макияж, прическа, чашечка кофе, немного сплетен. Но она будет на месте, не сомневайтесь. Скорее всего, даже раньше нас.

— Хорошо, – кивнул Бонавита-старший. – Убедись, что лодка готова. Я скоро буду.

Галеаццо поклонился и вышел. Корсаков последовал за ним, но хозяин дворца остановил его, положив руку на плечо.

— У вас назначена встреча с де ла Сердой, не так ли? – спросил Гаэтано.

— Откуда вы… – вырвалось у Корсакова. Он тут же мысленно обругал себя. Давно уже пора было научиться хранить секреты.

— От самого дона Симона, – не дал ему закончить Бонавита. – Хочу дать вам совет. Расскажите ему все, о чем рассказали мне. И даже то, о чем сочли нужным умолчать. Дон Симон должен узнать все. Только так он сможет вам помочь. И, поверьте, он единственный, в чьих силах это сделать. Надеюсь, вы меня услышали. Andiamo^[44].