Книга Зловещие маски Корсакова, страница 109 – Игорь Евдокимов

— Только то, что видел собственными глазами, – ответил Корсаков. – Конечно, были свидетели…

— Глаза могут обманывать! – Настал черед Кроули его обрывать. – Не говоря уже о том, что вы сами могли на них влиять. Есть ли твердые, неопровержимые улики? Артефакты? Физические доказательства?

Владимир задумался. Что он мог предъявить? Портреты Стасевича, лишившиеся своих зловещих свойств и большей частью сгоревшие? Дремлющий каменный круг? Наработки Олега Неймана? Описание ритуала из Дмитриевского училища? Гончая Раката, использованная дядей, исчезла, не оставив и следа. Кааф и существа из-под Чертова озера никоим образом не доказывали, что за ними стояли безликие участники Общества.

— Нет, – наконец ответил Корсаков, а затем добавил: – Mea culpa^[38]. К сожалению, я был слишком занят спасением жизней и самого факта существования нашего мира. Это в некоторой степени лишило меня возможности обеспечить сбор и каталогизацию улик, которые уважаемые старейшины сочли бы неопровержимыми.

Он отдавал себе отчет, что, несмотря на почтительные формулировки, в его словах, несомненно, угадывается сарказм, однако не сумел сдержать себя. Не для того погиб его брат, потерял разум отец, а сам он неоднократно рисковал жизнью, чтобы его распекали здесь старики, погрязшие в собственных интригах и утратившие связь с реальностью.

— А может, стоило? – расплылся в ядовитой ухмылке Кроули. Он явно видел эмоции Корсакова и был доволен, что заставил его беситься из-за невозможности выразить свое недовольство.

Как ни хотелось Владимиру пойти на поводу у собственной заносчивости, он заставил себя собраться и сказать ровным, спокойным голосом:

— Досточтимые старейшины, синьор Лоредан, я осознаю, какая честь была мне оказана самим фактом того, что вы согласились меня выслушать. По вашей реакции я понимаю, что предоставленных мною умозаключений недостаточно, чтобы убедить вас. К сожалению, кроме того, что я уже сообщил вам, мне добавить нечего. Я, безусловно, приложу все силы, чтобы найти доказательства, способные выстоять перед вашим справедливым судом. Но на это потребуется время. Время, которого у нас нет, ведь, если существует хоть малейшая вероятность того, что я говорю правду, над нами нависла угроза, опаснее которой наше сообщество не видело уже сотни лет. А потому прошу вас отринуть свой скептицизм и позволить мне поделиться своими находками и находками моего отца, чье место я вынужден занять сегодня, обратившись ко всем участникам Конклава. Возможно, именно так мы сможем найти недостающие аргументы в пользу моей правоты.

Закончив, Корсаков заставил себя склонить голову в ожидании ответа.

Снова повисло молчание. Лоредан поочередно посмотрел на каждого из старейшин. Один за другим они покачали головами. Последним, после некоторого раздумья, это сделал де ла Серда. Лоредан солидно кивнул и объявил:

— Синьор Корсаков, представленные вами факты, безусловно, интересны и требуют внимательной проверки…

Против воли в сердце Владимира затеплился огонек надежды, хотя умом он и понимал, что последует дальше.

— Однако вы не смогли предоставить доказательств, способных убедить совет старейшин, – продолжил Лоредан. – К тому же синьор Энгельбрет упомянул очень важную вещь. Ваши заявления бросают тень на Михаила Корсакова, вашего дядю, и Юсуф-бея. Оба – уважаемые члены Конклава, ранее не дававшие нам ни единого повода для подозрений. Согласитесь, при таких обстоятельствах уже вы предстаете в невыгодном свете.