Книга Зловещие маски Корсакова, страница 103 – Игорь Евдокимов

— Оскорбленная сторона подумает, – пообещал Владимир. Галеаццо довольно расхохотался и полез обниматься.

Древнее и знатное семейство Бонавита на протяжении многих веков занималось в Италии тем же, что и Корсаковы – в России. Побочная ветвь римского рода Орсини перебралась на север еще в Средние века, укрепившись в Милане. Отсюда они боролись со стрегами^[30], заметали следы языческих верований, помогали одним аристократическим династиям с их оккультными проблемами и мешали другим практиковать запретные ритуалы. Именно Бонавита поспособствовали падению миланского герцога-чернокнижника Бернабо Висконти, который закончил свои дни в проклятом замке Треццо, а их родич, Вичино Орсини, вдохновившись приключениями кузенов, разбил в своем дворце Бомарцо «парк чудовищ», украшенный фигурами сфинксов, драконов и огров-людоедов^[31].

Галеаццо принадлежал к самому младшему поколению охотников на нечисть. Был он ровесником Корсакова, а потому, когда тот посетил Италию в рамках своего кругосветного путешествия после окончания гимназии и остановился погостить у Бонавита в Милане, молодые люди мигом подружились. Как и Дмитрий Теплов, его университетский друг, Галеаццо спокойно выносил мрачную натуру Владимира, а грубоватый, но неизменно дружелюбный юмор итальянца каким-то чудом умудрялся его не обижать. Вместе с Бонавитой он нырял в Средиземное море, вляпался в пару опасных переделок, а уж количество вина, выпитого ими на пару за два месяца, измерялось не бутылками, а бочками. Правда, в венецианских угодьях семьи Бонавита Корсаков оказался впервые.

— А ты похорошел, зараза! – объявил Галеаццо, стукнув Владимира кулаком в грудь. – Я тебе всегда говорил: вот похудеешь – и девки будут в очередь за тобой становиться!

— Что-то я очередей не вижу, – проворчал Корсаков.

— Не бери в голову, это их отпугивает моя репутация, – с притворной скромностью отмахнулся Бонавита. – Но скоро это перестанет быть проблемой…

— В смысле?

— А ты оглянись вокруг!

Корсаков последовал совету друга и заметил деталь, на которую не успел обратить внимание, выйдя с вокзала. Многие местные жители, выделяющиеся на фоне прибывших иностранцев, щеголяли в масках разных форм и цветов.

— Это что же, карнавал? – удивился Владимир.

— Практически, – довольно осклабился Галеаццо. – Формально он начинается завтра, но многим надоело ждать.

— Погоди, но у вас же его уже лет сто не было!

— Ну, формально его, конечно, запретили и на весь город он не распространялся, но многие устраивали балы-маскарады. Байрон на одном из таких вообще перепортил всех симпатичных дам в Венеции…^[32]

— Да-да, я помню, что какая-то из твоих бабушек по молодости с ним подгуляла… – фыркнул Корсаков.

— А как ты еще объяснишь мою неземную красу? – Галеаццо приосанился, демонстрируя товар лицом. – Не важно! Дело в том, что в этом году исполнилось пятнадцать лет, как австрияков выгнали из Венеции^[33]. Вот власти города и решили отметить это знаменательное событие.

— И, конечно, это никак не связано с тем, что под покровом карнавала очень удобно провести Конклав, – догадался Корсаков.

— Именно! – кивнул Галеаццо. – Чистая случайность! Ну что, ты, наверное, устал с дороги? Давай-ка забросим твои вещи к нам и наведаемся в какую-нибудь остерию, что скажешь?