Книга Вельмата. Длинные тени, страница 51 – Алёна Моденская

Так, надо… надо… Настя даже пошевелиться не могла. Дышать получалось слабо и через раз, голос пропал напрочь. Руки и ноги отказывались двигаться.

И тут Настя услышала звук. Слабый скрип. Потом ещё. Будто кто-то, стараясь не шуметь, прошёл внизу по большой комнате. Остановился. Потом поставил ногу на ступеньку лестницы. Стал подниматься, потихоньку, чтобы старая деревянная лестница не издавала лишних звуков. Шаг за шагом. Медленно и неотвратимо. Вот сейчас, через долю секунды из хода в полу чердака покажется его голова…

Настя проснулась. Пульс колотился у горла. Господи, ну и сны. Настя полежала немного на спине, не открывая глаз. Дождалась, пока сердце пришло в нормальный ритм. Пошевелилась. Прислушалась. Тихое, мерное дыхание.

Открыв глаза, Настя осторожно повернула голову. Небо посветлело, и на старом коврике проступил розовый квадрат окна. Игорь спал на спине, немного отвернув голову. Настя приподнялась на локте и посмотрела на его шею. Всё нормально — никаких порезов и крови. Контрастные линии шеи, ключиц, плеч. Настя слегка коснулась его руки. Тёплая гладкая кожа.

Слава богу. Настя откинулась на подушку. Чего только не привидится. Лёгкий эротический хоррор. Такое, надо признать, впервые.

И тут на неё обрушилось понимание. Очень вовремя Настя осознала, что оказалась в потели с мужчиной, которого почти не знала и видела всего пару раз. Причём в одну из встреч он посчитал её умалишённой и наставил синяков.

А его машина, на минуточку, стоит у дома. До сих пор. Так что ещё и все соседи в курсе, что Настя учудила. Приехали.

Как её угораздило? Он ей что-то подсыпал? Да нет, они же ничего не ели и не пили. Да и не стал бы… Так. А его-то как угораздило? Ладно, Вика — тут можно понять. Она хотя и стерва, но красивая. На Настю же смотреть жалко. Жалко. Может, он её пожалел? Ага, и для моральной поддержки решил с ней переспать.

От стыда хотелось выть. Надо же такое отчебучить. Может, просто гормоны? У неё же после Гошки и не было никого. И до него, впрочем, тоже. Отлично, теперь ещё и перед Гошкой стало стыдно. Будто она ему изменила. Хотя он умер несколько лет назад.

Так и в самом деле можно сойти с ума.

А что за звук? Настя прислушалась. По большой комнате внизу кто-то прошёл. Только не крадучись, как во сне, а совершенно спокойно. Уверенно. Стал подниматься по лестнице.

С каждым шагом и скрипом ступеньки у Насти ускорялся пульс. Наконец над полом стал вырастать чей-то силуэт, тёмный и слабо различимый в слабом утреннем свете.

Враньё. Она его моментально узнала. Только не могла ни пошевелиться, ни даже голос подать. Всё тело будто льдом сковало. Гошка невозмутимо подошёл к дивану. Бледный, весь в чёрном и в грязных берцах. В руках держал чёрную глянцевую урну.

Настя всё пыталась хоть что-нибудь произнести, попросить прощения или как-то объясниться, но голос отказывался звучать. Только по лицу потекли горячие слёзы. Гошка спокойно снял с урны крышку, протянул руку и опрокинул прямо на постель вихрь чёрного праха. Пододеяльник из белого стал чёрным.

Настя снова проснулась. Пульс опять частил, а лицо стянуло плёнкой высохших слёз. Солнце всходило, и постель в утренних лучах стала розоватой. Настя повернула голову. Игорь так и лежал, немного отвернувшись. Ни крови, ни шрамов. Ни Гошкиного праха.