Книга Кочергин и Бескрылый, страница 126 – Алёна Моденская

— Нет, к барону Шварцстрему, — огрызнулась Яна. — Вон его призрак, чаёвничает с нами на правах приглашённой тёмной стороны.

Чанга демонстративно уставилась на пустое место за столом. Потом спросила у воздуха:

— Так что, господин барон, как ваши успехи? Молчать будете? Фу, как невежливо.

Дриго улыбнулся, прикрывшись чашкой. Зато Насте, беседующей с призраками, видимо, было не до смеха — она сидела бледная и хмурая.

— Удалось что-то найти? — спросил Кочергин, изо всех сил стараясь сохранить хотя бы видимость вежливой беседы.

— Да, удалось, — тонко пропела Чанга, наливая себе воды из самовара. — Архив у них что надо — всё оцифровано. Правда, подход надо знать, чтобы зря время не тратить.

Дальше Чанга потянулась за вишнёвым пирогом с плетёным верхом и невозмутимо набила рот выпечкой. Кочергин с трудом сдерживался, чтобы не наговорить грубостей. Яна, судя по сжатым губам и мрачному взгляду, занималась тем же.

Наконец Чанга покончила с пирогом и откинулась на спинку стула, ослабив ремень на джинсах. Видимо, это она сделала для театрального эффекта, потому что как была до завтрака тощей что спичка, так и осталась.

— Вы с нами поделитесь тем, что узнали? — выдавил остатки вежливости Кочергин.

— Ну ладно, — смилостивилась Чанга, чем, видимо, спасла себя от гнева Яны, ставшей пунцовой. — В общем, так. По официальной версии, барон Шварцстрем покончил с собой в начале двадцатых годов. К нему как раз направлялся карательный отряд «Чёрная каракатица».

— Как? — быстро переспросил Кочергин, уже слышавший где-то это название.

— Да, Варя Гранитова, она же Иоанна Русакова, — закивала Чанга. — Бывшая графиня, примкнувшая к «красным». Специализировалась на раскулачивании дворян и разорении церквей и монастырей. Даже не подлежит реабилитации. Говорят, на ней трупов столько, что на несколько кладбищ хватило бы.

— Ну, это преувеличение, — подал голос Дриго. — Она вообще спорный персонаж.

— Так что насчёт барона? — громко спросил Кочергин, чтобы не дать разговору уйти в ненужное русло.

— Да, барон. — Чанга почесала за ухом. — Его как раз собирались арестовать и судить, но он решил их не дожидаться и повесился раньше. Хотя там тоже странная история. Его нашли в петле на яблоне в саду за усадьбой. Одет в дорожный костюм. А рядом — лошадь.

— Бежать собирался? — сдвинула брови Яна.

— Ага, — улыбнулась Чанга. — Побежал, да передумал. Дай, думает, лучше повешусь на яблоне.

— Куда же он собирался? — задумчиво проговорил Кочергин. — Где вообще можно было спрятаться от красных карателей?

— В Пустоши, — пожал плечами Дед, всё время будто спавший прямо за столом. — Вроде там его старшая дочь жила.

— Вот, кстати! — щёлкнула пальцами Чанга. — Вроде как эта старшая дочь, Евдокия, взяла к себе младшую сестру. Ту, что на картине.

— И что с ними стало? — подтолкнул Чангу к рассказу Кочергин.

— Странно, но ничего особенного. Про старшую вообще никакой информации нет, а вот младшая сменила имя, поступила в местное училище, закончила его и уехала. На этом всё. — Чанга сделала вид, что рассказ закончен, и налила себе ещё чаю.

— Сменила имя? — нашёл зацепку Кочергин. — На какое?

— Была Роза Шварцстрем, стала Роза Швецова. — Чанга потянулась за очередным куском пирога.

Пока она невозмутимо уплетала пирог, Кочергин всё прокручивал в уме услышанное. Видимо, Чанга узнала что-то ещё и теперь ждала, когда ей зададут нужные вопросы. Игра такая. Только кажется, не все настроены на викторину. Яна уже собралась выдать что-то резкое, но Кочергин её опередил: