Книга Ойме, страница 113 – Алёна Моденская

А вот супруга Крутова сама пришла в полицию с повинной и теперь вовсю давала показания на мужа и чету Главновых.

Лёка задумалась. Ведь серьги и перстень Русалины так и остались у Главновых. По совести, они бы должны вернуться к семье Лёки как к наследникам. И тут в памяти всплыла легенда о первом стяконь-рунго, которого завалило золотом так, что придавило насовсем. Пожалуй, и с этими дамочками приключится такая же история. Краденое золото, да ещё политое кровью, счастья не принесёт. Так что бог с ним, с наследством.

Дальше шёл блок рекламы, Лёка выключила звук и стала заливать тесто в форму. Разогрела духовку, поставила туда будущий бисквит. Обернулась к телевизору — и увидела, как на видео Каролина стояла на подоконнике и кричала, брызгая слюной и держась рукой за оконную раму.

Лёка быстро нашла пульт и включила звук. Но Каролина уже оступилась и полетела вниз с восьмого этажа. А из глубины комнаты приблизился и выглянул Егор. Миг смотрел вниз, потом исчез. Камера переместилась и засняла, как брат Лёки выбежал на парковку и свалился на колени перед телом Каролины.

Вот, значит, то самое видео, о котором говорила тогда мама. А блогеры-то знакомые: девочка в пирсинге и мальчик с фиолетовыми волосами. Заходили как-то в «Ойме». Как бы их поблагодарить?

Новости снова ушли в рассказы о семьях Главнова и Крутова.

Надоело. Лёка выключила телевизор. Об этих людях ей и раньше не хотелось ничего знать, а теперь и подавно.

В дверь позвонили. Не особо горя желанием открывать, Лёка всё же подошла. Качнула пальцем мандалу и спросила:

— Кто там?

— Лёнька, открывай!

Лёка открыла. За дверью стояла взволнованная тётя Тамара.

— Дом культуры сносят!

— Как? Опять? — не поверила Лёка.

— Бульдозер уж прикатил!

— Я сейчас! — Лёка оставила соседку в прихожей и рванула сначала на кухню, чтобы выключить духовку, а потом в комнату, чтобы одеться.

Вместе с тётей Тамарой они спустились вниз. И встретили Арсения, который, похоже, тоже спешил к месту сноса.

— А я там в детстве танцами занимался, — бормотал Арсений, поддерживая под руку тётю Тамару, которой трудновато было идти.

— А я в хоре пела, — отозвалась Лёка. — Правда, плохо.

— Да ладно, не поверю. У вас красивый голос.

— Так она вообще вся ничего, — подхватила тётя Тамара.

Лёка, как обычно, покраснела и отвернулась. Действительно, только выйдя из двора, они сразу услышали грохот. Экскаватор громадным тяжеленным ковшом ломал обгоревшие стены, рассыпающиеся на кирпичи.

— Здание разрушилось само! — кричал мужчина в оранжевой каске и жилете, окружённый гудящей толпой. — Оно сгорело! Необходим снос!

Стена хрустнула и всем весом оглушительно рухнула, подняв огромное облако пыли.

— Я не могу на это смотреть. — Лёка отвернулась, пытаясь задавить рыдания. Ведь где-то там, под грудой развалин, лежали останки Русалины. Ни при жизни ей покоя не было, ни после смерти.

Повезло — снова звонила мама.

— Что у тебя там за шум?

— Дом культуры сносят, — шмыгнула Лёка.

— А. Жалко, конечно, но ты не реви. Нечего тут реветь. Вот я тебе сейчас настоящий повод дам.

— Что ещё стряслось? — спросила Лёка, чувствуя, как разогнался пульс и ослабели колени. Перед глазами вихрем пронеслись самые жуткие картины от пожара в мастерской до Егора в тюрьме.