Книга Успенский мост, страница 65 – Алёна Моденская

Снова показалось здание санатория, снова повозка непостижимо сумела миновать забор. Будто он на время просто исчезал. Главврач натянул вожжи, и упряжка остановилась. Он ловко спрыгнул на землю, Лика тоже выбралась. Порадовалась, что не нахватала заноз.

— Чем быстрее они бегут, тем быстрее отсюда уедут, – ответил Погорельский на так и не заданный вопрос, наблюдая, как парочка потянула уже пустую тележку куда-то за угол санатория. – Это они так думают.

— А на самом деле? – спросила Лика, тоже глядя вслед громыхающей повозке.

— А на самом деле им всего-навсего надо вспомнить, что они люди, а не скоты. Но они так привыкли жить по-скотски, что человеческий облик не спешит возвращаться. Видимо, нужна другая терапия.

— Вроде процедур? – тихо спросила Лика.

— Пойдёмте. – Погорельский открыл перед Ликой дверь.

На третьем этаже главврач толкнул одну из вечно запертых безымянных дверей. Когда Лика переступала порог, у неё от неизвестности и смутного ожидания живот скрутило.

Внутри процедурной клубился молочный туман, но спустя несколько секунд взгляд Лики различил нечто вроде мутного стекла, сквозь которое она могла рассмотреть, как из человеческого тела под оглушительный ор вытягивались алые нити.

— Это и есть скверна, – произнёс где-то рядом голос Погорельского. – А выходит она так тяжело, потому что проникла глубоко, срослась с нутром.

Представив, как это – когда живую человеческую плоть разделяют на нити, Лика почувствовала, как по телу прошла крупная дрожь.

— Они этого не помнят, – сказал главврач. – Их души во время процедур находятся где-то, где очищается их совесть.

— А почему орут? – шёпотом просила Лика.

— Очищение – процесс болезненный. Если, конечно, человек не решается на это добровольно. Но мы не всем можем помочь.

Прямо перед лицом Лики захлопнулась дверь. Оказалось, что они с Погорельским всё ещё стояли в коридоре третьего этажа.

— Думаю, могу показать вам ещё одно помещение. Следуйте за мной.

Главврач двинулся к лестнице, Лика прихрамывая, шла за ним. Они спустились на первый этаж, обошли столовую, и тут оказалось, что там, за одним из поворотов пряталась небольшая ниша. Прямоугольная площадка открывала спуск вниз.

Спустившись по ступенькам, Лика почувствовала, как по щиколоткам проскользнул ледяной ветерок. Ноги тут же покрылись мурашками аж до поясницы. Пока Погорельский скрежетал ключом в навесном замке на низенькой жёлтой дверке, Лика отчаянно боролась с желанием сбежать.

Ей было жутко любопытно, что же скрывалось за этой спрятанной от посторонних дверкой, но с другой стороны, все внутренности будто гирей придавило от страха. Любопытство жгло так, что кожа покрылась потом. А смутный ужас сделал пот ледяным.

Низкая дверь бесшумно отплыла в сторону, и Погорельский первым вошёл в кромешную тьму. Лика, с трудом унимая крупную дрожь, заставила себя передвигать одеревеневшие ноги.

Мрак немного рассеялся, и перед взором открылись ряды продолговатых столов, на каждом из которых лежало что-то, накрытое простынёй. Погорельский двумя пальцами приподнял край ближней простыни. Под ней оказался скелет, будто вымазанный гнилью. Между жёлтыми костями роились извивающиеся жирные черви.

— Или вот ещё. – Доктор подошёл к столу напротив.

Под другой простынкой оказался человек с пепельно-бледной кожей, испещрённой паутиной трещин. Местами тело было выщерблено, будто раскрошенный камень.