Книга Перетворцы, страница 38 – Алёна Моденская

— Вы будете оплачивать? – повысив голос, спросила секретарша.

Батенко снова обернулась, как будто кто-то позвал её по имени. Рыжая девушка сидела на чёрном диване вроде бы расслабленно, но во всём её облике прочитывалась готовность к прыжку. Так собаки иногда делают вид, что просто обнюхивают кусты или столбы, а сами следят за людьми около своих хозяев. Поймав взгляд девицы, Батенко снова почувствовала, как по спине пробежал горячий поток. У рыжей в глазах как будто зелёный огонь горел.

— Что происходит? – Юнона выплыла из своего кабинета.

— Да здесь вот, – начала секретарша, тыча пальцем в Батенко, но осеклась. Шикарная хрустальная люстра звякнула, покачивая прозрачными каплями висюлек.

По полу прошла лёгкая вибрация, раздался глухой гул. Все четыре женщины, находившиеся в приёмной, замерли. Секунду или две по дому разливалась давящая тишина, потом прошелестел ветерок, как будто кто-то вдохнул.

А затем последовал удар. Пол ходил ходуном и раскалывался, тяжёлые портьеры попадали вместе с иконами, штукатурка отваливалась кусками. От места, где висела люстра, в стороны разбежались лучи трещин, Батенко не удержалась на ногах и повалилась на пол, который тут же подбросил её вверх.

Евгения Ивановна снова упала плашмя и откатилась к стене. Сверху неслось нечто чёрное и огромное, в секунду предмет налетел прямо на неё. Однако вреда не причинил. Вокруг сжималась тёмная теснота. Батенко снова подбросило, и она ударилась обо что-то мягкое. Ещё несколько раз её кидало вверх-вниз, кто-то истошно взвизгнул, но крик мигом оборвался. Раздался лязг, что-то тяжело ударило о диван, накрывший Батенко, потом послышался звук, похожий на стук капель дождя.

Всё накренилось, диван опрокинулся и уехал, пол наклонялся, Евгения Ивановна уже покатилась было во мглу, открывшуюся на том месте, где обрывались остатки стены, но её что-то удержало.

Воротник впился в горло, от боли потемнело в глазах. Давление отпустило шею, зато сжало подмышки.

— Да чтоб тебя, валить надо, – прохрипел сдавленный голос над ухом.

Кое-как извернувшись, почти без возможности дышать, Евгения Ивановна ухватилась за что-то, её тянули за одежду, всё накренялось и трескалось. Кое-как уцепившись за порог, Батенко перелезла через него, потеряла опору и пролетела метра два по наклонной. Упала на что-то мягкое и вскрикнувшее. Силы убывали, конечности отказывались слушаться. Кто-то тащил Евгению Ивановну волоком по холодной неровной земле.

Наконец движение остановилось, Батенко затылком ударилась обо что-то гладкое и твёрдое и с трудом перевернулась. Темнота то наваливала, то пропадала. Евгению Ивановну вырвало, кто-то брезгливо произнёс нецензурное слово. На месте, где стоял дом, торчали только остатки стен.

Поздним вечером вымотанная Кира ввалилась домой. Скинув ботинки в прихожей, протопала в кухню, проигнорировала жизнерадостный «привет» от старшей сестры, выхватила у неё из рук банку и выхлебала залпом.

Прохладная кремообразная масса, обволакивая горло, спустилась в желудок, прекратила судороги и успокоила нервы.

— Тёть Маш, а сливки ещё есть? – спросила Аня, поворачивая в руке пустую банку, по стенкам которой стекали белёсые остатки жирных сливок.

— Завтра утром схожу. А ты где была, красавица? – Тётя Маша обошла Киру кругом, оглядывая её грязную одежду.