Книга Перетворцы, страница 25 – Алёна Моденская

— Кира, познакомься, – прервала затянувшуюся паузу София. – Это сестра Маргарита, она… в общем, это наша мама.

— Да ладно?! – Кира даже не секунду забыла о своих приключениях. Она внимательно всматривалась в лицо Маргариты. Острый подбородок, как у сестёр, высокие скулы и зелёные миндалевидные глаза – сходство очевидное. Только выглядела монахиня не как мать троих молодых женщин, а… Её можно было бы принять ещё за одну сестру, самую старшую, так как на лице Маргариты пока не появилось ни одной морщинки. Однако в облике монахини сквозило нечто… не старческое, а измотанное или уставшее.

— Вот платье, – повторила монахиня, протягивая свёрток. Оказалось, у Маргариты не хватало зубов, а те, что остались, торчали осколками.

— Спасибо. – Кира приняла одежду и ушла за ширмочку в углу. Пока она переодевалась, в комнате шёл разговор, но все четверо изъяснялись шёпотом, так что расслышать ничего не удалось.

Кира вышла из-за ширмы в длинном цветастом платье. Старое, поношенное и по виду простецкое, оно село идеально, и смотрелось отлично.

— И платочек. – Невесть как оказавшаяся за спиной Мила ловко собрала рыжие волосы под косынку.

— Кира, может, вы хотите с кем-то поговорить? – спросила Маргарита.

— О чём?

— Понимаете, всё это бесследно не проходит.

— Что не проходит? – со вздохом спросила Кира.

— За свои действия приходится нести ответственность. – Монахиня сделала движение рукой, и перед Кирой промелькнули перламутровые белые жемчужины. Запястье Маргариты овивали два ряда чёток.

— Какие красивые чётки, – сказала Кира, совсем не слушая, что ещё говорила монахиня, но в упор глядя на её руку.

Маргарита быстрым движением одёрнула рукав. Чётки скрылись, а Кира всё равно их видела. Даже сквозь ткань.

— Вам пора ложиться, – глухо произнесла Маргарита и вышла из комнаты.

Ночью Кире в зыбком сне то и дело являлись серьги, кулон и чётки, по-хорошему заснуть получилось лишь под утро, уже после того, как прокричал петух. Утром она не поднялась вместе со всеми, и сёстры не стали её будить.

Маргарита в этот день больше не встречалась. После обеда Кира со спутницами набились в маленький старый автомобильчик сестры-эконома.

Подпрыгивая на ухабах, машинка везла их сначала по грунтовке, потом по шоссе. Сестра-эконом, полная розовощёкая монахиня, ни на минуту не умолкала, всё рассказывала историю монастыря. Кира ни слова не уловила, только время от времени поддакивала, кивая, как игрушечная собачка.

Машина доехала до остановки с табличкой «Ежевичная», и свернула на дорогу через поле. У фермы сестра-эконом и три сестры-соседки Киры вышли из машины и отправились искать хозяина. Кира осталась и расхаживала вдоль деревянного забора. В мыслях, сменяя друг друга, возникали то чётки, то серьги, то кулон. Только вот до чёток не дотянуться.

Кажется, к сёстрам вышел фермер. Кира как будто издалека слышала несколько женских голосов и один мужской.

Допустим… нет, Кира отказывалась признавать, что украла кулон. Собственно, её в этом никто и не обвинял. Всё равно Доминике украшение уже не пригодится. Да и неплохо бы узнать, на какие деньги оно куплено. А вот чётки… Такие белоснежные… Монахиня, что, выменяла на них свои зубы?

— Это тебе. – Выросшая перед Кирой Люба протягивала ей пакет.