Книга Мазыйка. Приговорённый город, страница 95 – Алёна Моденская

Интересно, почему все говорят, что в советское время был дефицит? Ну, побегать иногда приходилось, зато… А, вот почему.

Новиков вдруг случайно услышал на улице обрывок разговора двух девиц в цветастых ситцевых платьях.

— Так комиссия какая-то приезжает, плотину смотреть, — рассказывала одна. — Вот этот куркуль и старается. Всякую всячину привозят и выбрасывают.

Новиков не сразу догадался, что «выбрасывают» — это выставляют на продажу.

— А то его самого выбросят! — пошутила вторая девица.

— Хоть бы почаще эти комиссии приезжали, — вздохнула первая. — А то обычно вообще ничего не достанешь. За «Любительской» с утра бегать приходится. Да ещё всё норовят некондицию подсунуть.

— Мне в прошлый раз зелёную продали. Я говорю — так она порченая! А мне — бери, а то больше не будет!

Девицы ушли дальше возмущаться перебоями с поставками продовольствия, а Новиков уныло побрёл к новому дому Кравчуков. Он-то успел обрадоваться, что все россказни про советский дефицит и продукты «из-под прилавка» оказались байками и враками. А ему, оказывается, просто повезло.

Повезло спустить кучу денег на ублажение и так зажравшихся Кравчуков. Ладно, он же это не просто так. Ему надо войти к ним в доверие, а наладить общение с такими людьми можно только на языке дефицитных подарочков.

Хорошо, что хотя бы цены низкие. Оставшихся монеток хватило на букетик гвоздик. Потому что пышные букеты, подаренные Лёней и Антоном, остались в старом доме Кравчуков в Мазыйке.

Зато в новой квартире нашлась ваза из синего стекла, которую Гера поставила на середину круглого стола со скатертью.

Новиков вручил расплывшейся хозяйке свои покупки (кроме, разумеется, швейного набора), и сразу же стал самым желанным гостем, которого грех нагружать разбором и тасканием мебели на второй этаж. Так что пыхтеть с имуществом Кравчуков пришлось Антону и Лёне, который, судя по кислому лицу, воспринял эту почётную обязанность как личное оскорбление.

— Я же учитель, интеллигентный человек, а не грузчик, — ворчал Лёня, волоча стул по наружной лестнице на второй этаж. Ножки стукали об каждую ступеньку, так что даже соседи с первого этажа выглядывали в окно.

Новиков же указывал ему, куда что поставить и сложить, а сам занимался тем, что любезно помогал хозяйкам организовать мини-фуршет с бутербродами и сладостями. Кстати, заодно научил их модному импортному словечку.

Когда вся мебель была поднята, дамы Кравчук снова приоделись. Оказывается, они часть одежды уже успели переправить сюда, на новое место. А гардероб у них был что надо. Если взять все вещи жены, матери и дочери Новикова, то получилась бы только половина нарядов Кравчуков. Да уж, их папаша, может, и был извергом-тираном, но обеспечивал их как надо. Правильно, надо держать лицо и пускать пыль в глаза. Наверняка все их знакомые женщины бензопилами выпиливали из мужей скульптуры россказнями о том, как Кравчук баловал жену с дочкой.

Когда все уселись за круглый стол, Новикову в который раз за вечер крупно повезло — на улице раскатисто громыхнуло, и по стёклам застучали крупные капли дождя. А потом ещё и молния сверкнула, начался ураган, гнущий деревья в дугу.

— Как же нам обратно-то ехать, — театрально вздохнул Новиков, выглядывая в окно, где стало темно, как в сумерках. И ничего не рассмотреть из-за ливневых потоков по стёклам.