Книга Мазыйка. Приговорённый город, страница 45 – Алёна Моденская

— Они не из бывших? — как бы между прочим спросил Новиков.

— А что? — подошёл ближе Игнатьев.

— Вся в золоте, — кивнул на один из портретов Новиков. — Фамильное или покупное?

— Покупное, — словно нехотя пояснил Игнатьев. — Мать у неё честная была.

В этот момент на лестничной клетке послышался шум, и Игнатьев быстро выпроводил Новикова из квартиры.

Игнатьев выпихнул Новикова с места происшествия, но никаких инструкций не дал. Значит, можно просто поболтаться по городу, сходить в магазин. Подумать.

Новиков вышел на улицу, пересёк двор, нигде не задерживаясь. Туда как раз съезжались специальные машины, так что незачем привлекать лишнее внимание.

Только выйдя за палисадники, Новиков обернулся. Красивый дом. Бледно-оранжевый, с белой лепниной. Никто из окон не таращится, как обычно при происшествиях, куда потом прибывают спецслужбы. Наверное, большинство соседей Ткач уже разъехались. Интересно, им дали приличные компенсации? Наверное, да, потому что жили тут явно не бедствующие и со связями. А к комфорту человек быстро привыкает.

Дальше Новиков привычно стал осматриваться в поисках камер или машин с видеорегистраторами. Увидел только столбы с проводами да фонарями. Здравствуй, спокойное советское прошлое.

Погрустив над отсутствием свидетелей (и камер, чего уж там), Новиков побрёл домой. То есть, в своё расположение. Антона, разумеется, там не было.

Новиков немного поразмышлял о сложившейся ситуации стоя у открытого окна, и, подосадовав на нехватку информации, пошёл гулять по городу. Надо же как-то обживаться. Кто знает, сколько им здесь торчать. Хорошо бы не всю оставшуюся жизнь. Хотя этому прекрасному городу и так недолго осталось.

Новиков просто бродил по улицам, разглядывая старинные и сталинские дома, дворы, курдонёры. Кругом цветники, клумбы, флаги ещё не сняты. Даже городской парк есть, народу там, правда, теперь не много, зато фонтан ещё работал.

Просто погуляв по парку, Новиков отправился по магазинам. Ну прямо как домохозяйка. А ведь он с переезда в Покров даже сам о себе так не заботился, всем обычно занималась жена.

При мысли о жене, которая сейчас ещё даже не родилась, как впрочем, и сам Новиков, чуть глаза не защипало.

Собравшись, Новиков сосредоточился на делах бытовых. Для начала купил в маленьком хозмаге в торговых рядах обычную сетчатую авоську. Правда, пока ждал совей очереди, в большом окне увидел мужичка, который нёс в бидончике что-то пенящееся. То ли квас, то ли пиво. На всякий случай Новиков обзавёлся и трёхлитровым бидоном. Нет, не для пенящегося.

Купил ещё туалетного мыла (хозяйственного выдал им Игнатьев), спичек, зубных щёток и порошка (пасты то ли больше не было, то ли ещё не было). Приобрёл для Антона безопасный бритвенный станок с набором лезвий. Потом нашёл продуктовые. В овощной зашёл и сразу же вышел. Затхлый запах этих выложенных тёмной плиткой торговых точек помнился Новикову с детства, и был жутко неприятен.

Так что Новиков отправился в небольшой продовольственный магазинчик, устроенный чуть поодаль от площади. Вот это здание понятное, даже привычное — некрасивое, кирпичное, приземистое. Таких по стране тысячи, и от того, что одно утопнет, хуже не станет.

Здесь Новиков закупился консервами. Взял ещё докторской колбасы, которую ему завернули в серую бумагу. На всякий случай мяса брать не стал, потому что холодильником их Игнатьев не обеспечил, а как работало пространство под окнами на кухне, Новиков точно не знал. Вроде это тоже было что-то вроде холодильника, но сейчас лето, и как там будет храниться мясо, неясно. Так что лучше брать продукты попроще.