Книга Мазыйка. Приговорённый город, страница 23 – Алёна Моденская

Игнатьев лично сопроводил Новикова и Антона к добротному каменному дому на одной из улиц, ведущих к центральном площади. Хозяева почти всех квартир уже отбыли, оставался только сам Игнатьев. Наверное, его бывшие соседи бежали отсюда первыми и не будут особенно расстраиваться, когда город утонет.

Одну из пустующих квартир, в которой даже часть мебели осталась, Игнатьев и выделил на время Новикову и Антону. Да ещё принёс откуда-то две подушки, комплекты постельного белья, кухонной утвари, и небольшой запас провизии на первое время. Ещё и немного одежды выдал.

— Ваши вещички сгорели, — печально произнёс Игнатьев, вручая мешок с вещами Новикову. — Вот, собрал по знакомым и соседям. Сказал, у вас имущество утонуло.

— Так и есть, — улыбнулся Новиков, постаравшись сделать тон максимально благодарным.

— И ещё вот. — И Игнатьев протянул две сложенные бумажки.

Это оказались две справки, выданные на имя Новикова и Антона.

— Архив тоже сгорел? — догадался Новиков.

— Сгорел, — эхом повторил Игнатьев, стараясь скрыть досаду. — Ничего, почти всё уже переехало. А то, что оставалось… Восстановим, если будет нужно.

— Спасибо, — снова благодарно произнёс Новиков.

— На здоровье, — сухо отозвался Игнатьев. — Твоего братка я уже устроил в артель. А ты пока будешь числиться учеником вольнонаёмного разнорабочего в нашем хозблоке.

— Ясно. А заниматься чем?

— Скажу, чем. Пока отдыхайте. Всего доброго.

Игнатьев ушёл, оставив два ключа от квартиры.

Новиков положил мешок с вещами на пустую тумбочку и подошёл к окну. Почему-то подумалось, что на нём не хватало решёток. С другой стороны, тут второй этаж, а потолки высокие, и водосточной трубы рядом нет. Так что прыгать бесполезно. Зато дворик ухоженный. Берёзы шуршат листьями, липы отцвели, рябина уже наливается ягодами. И это не считая душистых облаков цветов во дворе. И всё это скоро утонет. Никто же не будет переносить берёзы или липы.

И людей не видно. Хотя вряд ли тут и раньше был проходной двор. С таким соседом, как Игнатьев, лучше поменьше встречаться и желательно не разговаривать. Только обязательно здороваться. Но ходить потише, на цыпочках.

— Как думаешь, почему он нас отпустил? — спросил Антон, становясь рядом.

— Отпустил? — усмехнулся Новиков. — Да ты что, с дуба рухнул? Какое там.

— То есть?

— Он нам просто выписал более комфортабельную камеру, чем те, которые сгорели ночью, вот и всё. Думает, что мы сюда зачем-то внедрены и хочет выяснить, зачем. Могу поспорить, что в твоей артели каждый второй будем ему три раза в день донесения строчить.

— Ничего себе, — почесал затылок Антон. — А я думал, он нам просто поверил.

— Игнатьев? Поверил? — Новиков даже рассмеялся. — Да он верит только сам себе. Это в лучшем случае.

— И что мы будем делать?

— То, что он скажет, — после небольшого раздумья произнёс Новиков. — Ты будешь работать в этой самой артели. Только вот что. Ты там особенно вперёд не рвись. Делай что скажут, качественно, на совесть. Но не выпендривайся и старайся не выделяться. И следи за словами. Сейчас время другое. Понял?

— Ладно, — медленно проговорил Антон. Потом осмотрел комнату и шёпотом спросил: — Как думаешь, тут есть прослушка?

— Очень возможно, — пожал плечами Новиков, тоже осматриваясь. — Так что давай пока просто переоденемся.