Книга Крёстные матери. Женщины Коза ностры, Каморры, Ндрангеты, страница 23 – Алекс Перри, Фелия Аллум

Такая предприимчивость приносила результаты. В начале 2008 года группа, охотящаяся на верховного лидера Ндрангеты Паскуале Конделло, которому на тот момент было пятьдесят семь лет и который скрывался восемнадцать лет, заметила, что каждые две недели, словно по расписанию, племянник Конделло отрывается от слежки в центре Реджо, пересаживаясь с заднего сиденья одного мотоцикла на другой в серии отрепетированных пересадок. Карабинеры были убеждены, что эти маневры были подготовкой к встрече с Конделло. Однажды офицер заметил, что племянник всегда носит один и тот же шлем. Несколько ночей спустя офицер карабинеров проколол глушитель на машине, затем проехался туда-сюда перед домом племянника, чтобы заглушить звук взлома, когда второй офицер проник внутрь и заменил шлем на идентичный, но со встроенным маячком. Когда пришло время следующей встречи, карабинеры проследили за племянником через его обычные акробатические пересадки, а затем, используя маячок, дошли до небольшого розового дома в переулке на южной окраине Реджо-ди-Калабрия. Окруженный более чем сотней cacciatori, Конделло сдался без боя.

Именно на этой передовой Алессандра представляла себя работающей, когда переводилась в Калабрию. Но нехватка кадров означала, что по прибытии ее назначили судьей города Реджо. Несмотря на ее знание Милана и Калабрии и интерес к женщинам Ндрангеты, она была вынуждена наблюдать за развитием дела Леи Гаролафо со стороны.

Тем не менее у такого мягкого старта были преимущества. Во-первых, ненапряженный график оставлял много времени для изучения местности. Алессандра следила за ходом текущих расследований, общаясь с офицерами в штабе карабинеров, в нескольких минутах ходьбы от Дворца правосудия. В остальное время она исследовала историю Ндрангеты. В своем кабинете она собрала стопки материалов дел, расшифровок прослушки карабинеров, показаний пентити, академических статей, исторических книг и даже описаний калабрийского фольклора.

Для сицилийки вроде Алессандры происхождение Ндрангеты казалось знакомым. Организация была сильнее всего не в больших городах, а в сотнях маленьких горных деревушек вроде Пальярелле, притаившихся в долинах, уходящих от побережья. Как и на Сицилии, многие из этих поселений были колыбелью одних из первых цивилизаций Европы. Алессандра читала, как в калабрийских пещерах были найдены изображения быков, датируемые 12 000 годом до н.э. К 530 году до н.э. Пифагор преподавал математику в Кротоне (позже Кротоне) на равнине ниже Пальярелле, в то время как жители соседнего Сибариса пили вино, подведенное к их домам по «винодуктам» (vinoducts). Как и сицилийцы, калабрийцы имели свой собственный архаичный язык, в данном случае греканико (Grecanico), греческий диалект, сохранившийся со Средних веков, когда Калабрия была частью Византийской империи.

Еще одно сходство Калабрии с Сицилией: с самого начала это была обособленная земля. Многие долины были доступны только с моря, естественно изолированные крутыми горными склонами, густыми сосновыми лесами и зимними снегами, которые могли отрезать деревни на месяцы. Тысячи лет не было никого, кто защищал бы семьи, жившие в этих долинах. Они ухаживали за оливковыми деревьями, ловили рыбу в океане и вглядывались в горизонт, мимо которого проплывали вторгшиеся армии из Рима, Германии, Аравии, Испании, Франции, Италии и Америки. Они были бедны, выносливы и решительно независимы, и по мере того, как север Италии неуклонно затмевал юг, их отчуждение от остальной части Апеннинского полуострова только усиливалось. Когда в 1861 году группа северян начала посылать чиновников, учителей и карабинеров в долины, чтобы провозгласить власть вновь объединенной Италии, именно семьи отвергли колонизацию, срывали её, и иногда убили колонизаторов.