Книга Опасная встреча, страница 10 – Эрнст Юнгер

— Ее отец, – сказал Дюкасс, указав на старика. – Адмирал Жанно.

Герхарду было известно это имя, тесно связанное с колониальной историей. Обычно адмирала видели с дочерью, когда в ее семье случались ссоры; тогда ему приходилось ее утихомиривать. Занятие утомительное, и он охотно приглашал графиню в рестораны, чтобы беседа держалась в рамках. Потом наступал черед бесплодных разговоров с зятем.

Собственно, между Ирен и Каргане не заладилось с самого начала, поскольку он по-пиратски, без оглядки потакал своим склонностям и делал что душе угодно. Мать Ирен умерла рано; дочь, пока отец почти все время проводил в море, росла наполовину амазонкой. Каргане тоже служил на флоте. Жанно, еще прежде чем они породнились, знал его и ценил.

Каргане вышел в отставку капитаном. Он изначально был скверным подчиненным, однако блистал на собственном корабле. Умен, точен, отважен, хороший товарищ и собеседник; разумеется, брутален – в его профессии неплохое приданое. Такой характер подходит для самых высоких должностей, если только сам себя не погубит. Полностью он раскрывается лишь на вершине – но где подходящие для него должности при республике? Благодаря подобным мужчинам за десятилетия создалась колониальная империя – вопреки сопротивлению не только в мире, но и дома.

— Ты не можешь утверждать, что я тебя не предупреждал. Ты сама хотела.

Ирен не любила отцовских речей, но сомнения действительно терзали адмирала с самого начала. Одна красота бессильна приковать человека вроде Каргане, а каково будет, когда на поверхность поднимется таящееся под ней? В остальном же брак был блестящей партией, как с точки зрения имени, так и с точки зрения состояния. Поскольку сильное тяготение оказалось взаимным, Жанно не мог долго упорствовать в своем сопротивлении. Да и неужто Ирен послушалась бы? Оставалось лишь надеяться на счастливый союз; предпосылки имелись.

Однако с первого же дня стало ясно, что в этом браке встретились слишком сильные друг для друга характеры. Каргане и после выхода в отставку остался верен моряцким привычкам – резким переходам от деятельности к праздности. Капитан любил перемену мест и обстановки, путешествия к пределам известного мира, приключения в далеких портовых городах, где жил под чужим именем, низкий и изысканный разврат. В Адене его якобы видели в костюме простого матроса, в Каире – во дворце султана; в таких похождениях ему помогала стальная физическая форма и прекрасное чувство ориентации, не позволявшие рассудку слабеть даже под воздействием хмельных напитков и дурмана: граф знал границы, допустимые с учетом места и обстоятельств. И границы эти при его возможностях лежали далеко. Своего рода техническая мораль; то, что провозглашали моралисты XIX века, а именно что нравы меняются вместе с широтой, здесь уже стало практикой путешественника.

После того как Каргане получил в наследство от дальнего родственника владения в Трансильвании, его отлучки стали продолжительнее. О них мало что было известно; поговаривали, будто он по примеру герцога Бланжи^[5] поставил там посреди громадных, еще диких лесов замок – однако слухи остались слухами, хоть и мрачными.

Но то, что в Париже произошедшие с ним перемены укрепились, – бесспорный факт. Он жил здесь с невозмутимостью чемпиона, использующего избыток сил на далеких игровых площадках. Его видели на праздниках, приемах, на собраниях бывших морских офицеров, в фехтовальном зале, за игрой в жокейском клубе. Каргане слыл компанейским, веселым, щедрым, легким в общении; всегда в окружении друзей.