Книга Танец теней, страница 69 – Яков Осканов

Большая часть поставленных перед Суздалевым задач уже была выполнена. Работы оставалось на месяц-другой, потом путь обратно в Вознесенск. Там нужно было завершить дела, рассчитать участников, сдать отчёт местным властям и немного отдохнуть. А после можно было браться и за личное расследование, в котором Никон Архипович надеялся на помощь Тэгуя.

У костра постепенно собирались остальные участники экспедиции. Последним к ним присоединился Суздалев, закончив вносить данные в полевой журнал. Пока закипала вода, завязалась беседа. Никон Архипович рассказывал байки о своей студенческой жизни в академии, и народ то и дело посмеивался над очередным поворотом сюжета курьёзных приключений студента.

Он закончил рассказ и начал набивать трубку. Молчание прервал Тэгуй:

— Ты, Никон, говоришь интересно. Но я не понимаю вашу жизнь в городах. Странная.

— Хочешь, по окончании моей экспедиции я возьму тебя с собой на Большую Землю? Посмотришь на всё своими глазами.

— Большая Земля… — повторил старик и покачал головой. — Там люди живут тесно в каменных домах. Дома ваши не двигаются. Люди привязаны к ним. Далеко не ходят. Жить мало места. Разве это, — он обвёл глазами простор вокруг, — не настоящая Большая Земля? Тайга велика. Здесь живут народы. Не встречаются. Или встречаются редко. А есть места, где человек не живёт.

— Всё так, — улыбнулся в ответ Суздалев. — Но ты недооцениваешь мой мир. Он тоже велик, хоть мы и живём в тесных городах. Неужели тебе не интересно хоть одним глазком взглянуть?

— Я стар. Новое — для молодых. И мой народ очень старый. Он умирает. Нас осталось немного. Не все мужчины увидеть своих внуков. Зачем нам ваши города? Последние годы хочется провести в покое. Дома.

— Горькие слова ты говоришь, Тэгуй. Неужели совсем никого не осталось?

— Вы молодой народ, — продолжал старик, будто не слышал вопрос. — Смотрите вперёд. Где смерть для молодого? Далеко. В тумане. Не видно даже с высокой горы. Старики видят другое. Так должно быть. Разве молодой кедр думает о смерти? Или оленёнок, который ещё сосёт у матери? Мы живём сколько можем. Кедр. Олень. Человек. И народ. Человек боится — знает, что умрёт. А олень и кедр — нет. Понимаешь?

— Понимаю, — ответил Суздалев. — Пожалуй, ты прав. Как только мы узнаём о том, что наша жизнь не вечна, мы начинаем думать о смерти. В молодости редко, но с годами всё чаще.

— Но помогают ли такие мысли жить?

— Не знаю. Это трудный вопрос. Его стоит обдумать на досуге.

— Не нужно думать. Пока ты жив — ты жив. Зачем тебе страх в сердце, пока живой? А умер — уже не можешь бояться.

— Как замечательно ты сказал! Так просто, но так глубоко, что мне нечего возразить. Я запомню твои слова. Они мне по душе.

— Ваш народ молодой, — продолжил Тэгуй. — Ваша дорога не похожа на нашу. Любите всё узнавать. Всё трогаете, всё меняете. Хотите, чтобы камень, вода, огонь служили вам. А мы так не жили. Мы всегда были частью нашей земли и не пытались её переделывать.

— Может, это и послужило причиной тому, что ваш народ умирает?

— Старики умирают от времени. Любая дорога ведёт к одному. Если только не нашли тропу, где смерть не ходит.

— Увы, не нашли, — улыбнулся Суздалев и развёл руками.

— Зато в этой экспедиции мы нашли много всего интересного. И всё благодаря твоей помощи, хоть ты и не веришь в пользу моих поисков.