Книга Танец теней, страница 121 – Яков Осканов

При всей строгости суждений — да. Я не могу кривить душой перед собой. Официально всегда считалось, что болезнь моей дочки является, вероятнее всего, следствием болезни моей жены. И толчком для её проявления, было потрясение пережитое девочкой, когда она стала свидетельницей смерти матери.

Однако Михаил Юрьевич, доктор, который занимался лечением дочки, в беседах со мной интересовался, не было ли у меня в роду людей с душевными болезнями. И хотя делал он это деликатно, и как бы исподволь, я понял, что он не исключает возможности, что не моя супруга, а я являюсь причиной Сониной болезни, или мы оба являемся.

Я не стал скрывать от него, что у меня в родне были душевнобольные. И когда он это узнал, то посоветовал мне беречь нервы. И хотя это опять звучало как совет, в общем, было понятно, что он не исключает возможности, что во время сильного потрясения и у меня может пошатнуться душевное здоровье. Являлась ли пропажа Сони таким потрясением? Безусловно.

Получалось, мне нужно было принять либо версию сверхъестественную, либо признать, что рассудок мой повредился. Я не знал, как делать такой выбор, ведь мне было известно, что дочка не в состоянии отличить реальность от видений. Стало быть, и я в случае болезни перестал бы понимать, где настоящее, а где плод моего воображения.

Во всей этой истории фигурировал монолит. Можно было считать его обычным заброшенным капищем исчезнувшего древнего народа, которое на фоне услышанной нами легенды, произвело на Соню и меня сильное впечатление, развитое в дальнейшем болезнью. А возможно монолит и в самом деле был вместилищем какого-то сверхъестественного существа, заточённого в нём.

Тогда я и принял решение уничтожить его. Рассудил я так: если мы с дочкой больны, то уничтожив монолит, мы уничтожим опору наших фантазий о нём. А если принять версию фантастическую, то мы уничтожим существо, которое явно, если и не желает нам напрямую зла, то уж точно не руководствуется нашими интересами. И неизвестно что оно ещё совершит, действуя в нашем теле и лишая нас памяти.

План мой был прост, и легко реализуем: дорогу я уже знал, а в Ирии имелась взрывчатка, которую использовали мои геологи для разведки. Нужно было лишь взять достаточное её количество, вернуться к этому проклятому камню, и разнести его на мелкие кусочки.

Правда, слабое место в плане имелось. Я не знал, смогу ли я сделать это. Какая бы из версий не была верной, я мог снова потерять контроль над собой. Существо реальное ли или порождённое моим бредом могло не дать мне совершить задуманного. Но я решил попробовать. Мне казалось, что чем быстрее я буду действовать, тем больше у меня шансов вернуть над собой полную власть.

Не буду описывать сборы, так как в них ничего существенного для истории нет. Начну с момента, когда я снова был на тропе у теперь уже известного мне поворота к оврагу, в тенистом сумраке которого таился мой враг. Уже потом я осознал, что незаметно для себя перестал воспринимать древний камень как артефакт, одушевляя его, и считая личным врагом. А как могло быть иначе? Ведь только враг может лишать тебя разума и заставлять выполнять его волю.

Я свернул с тропы и пошёл сквозь лес, припоминая путь. Собаку я в этот раз с собой не брал, так как был уверен, что и она будет принесена в жертву проклятому камню. На этот раз моим попутчиком была покоящаяся за моей спиной тяжёлая сумка, наполненная динамитными шашками.