Книга Шах и мат, страница 228 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

— Мосье Йелланд Мейс? Сейчас я вам его покажу. Он среди мертвых.

— Он мертв?

— Мертвые у меня справа; все тут, все как один.

— Вы хотите сказать, что Йелланда Мейса уже нет среди живых?

— A, B, C, D, E, F, G… – бормочет барон, медленно ведя пальцем по правой стене.

— Такое впечатление, барон, что вы меня не слышите.

— Простите, сэр. H, I, J, K, L, M. Вот оно – M! Сейчас, если угодно, я вам явлю Йелланда Мейса. Вы узрите его, чтобы никогда больше не видеть. Вам этого хочется?

— Да, очень! – без колебаний отвечал дядя Дэвид.

Барон повернулся к нему лицом, втиснул свои плечи в нишу, выудил из кармана увесистую связку ключей и потряс ею, так что металлический звон, прозвучав однократно, словно бы задержался под сводами еще на мгновенье-другое.

— Позвольте осведомиться, – начал барон, – ваши изыскания имеют касательство до объекта правоотношений?

— Не затруднюсь ответить утвердительно. Речь идет об этом.

— И сей объект весьма ценен? – с расстановкою продолжал барон.

— Лишь в той мере, в какой можно ценить удовлетворение от суда над злодеем.

— Прекрасно, мосье. Вечная справедливость! Сколько раз я произносил эти слова мысленно и вслух! Vive la justice eternelle! Фраза особенно хороша, когда разящий меч Фемиды отсекает голову моему врагу, а ее весы утяжеляются наполеондорами для моего кошелька.

— Вы не так меня поняли, мосье барон; когда свершится это конкретное правосудие, я не получу ровно никаких материальных благ, – сухо произнес Дэвид Арден.

— То есть в ваши руки не перейдет поместье или хотя бы его часть? Thorheit! ^[123] Вы лукавите, мосье.

— Не лукавлю. Никакой материальной выгоды не будет, – повторил Дэвид Арден.

— Значит, по большому счету вам должно быть все равно, победите вы или проиграете. Мы с вами теряем время, сэр. А для меня это недопустимо; пока я в Париже, корона ведет счет моим минутам. Скоро я уеду, оставлю практику навек; вот тогда мое время будет принадлежать мне одному; заметьте, только мне – но не вам. Я с вами честен, сэр, и надеюсь, что вы поймете меня правильно: мои труды и время стоят денег.

— Я и в мыслях не имел пользоваться ими даром, – решительно отвечал мистер Арден. – Каждая ваша услуга будет щедро оплачена.

— Вот это справедливо, сэр; вот принципы, на которых я согласен вам содействовать. Вы пожелали увидеть Йелланда Мейса – и вы его увидите.

Развернувшись, барон точным движением вставил ключ в замочную скважину.

— Здесь он дожидается. Кстати, раньше вы его видели?

— Нет.

— Ба! Наивный вы человек! Я ведь могу явить вам кого угодно, а вы и не догадаетесь о подмене. Может, у вас имеется описание его внешности?

— Да, и подробнейшее.

— Что ж, тогда смысл есть. Сейчас, минутку.

Барон отпер замок и открыл дверь. Дэвиду Ардену явились стеллажи, уставленные коробками примерно в один квадратный фут каждая. На одних коробках были пометки красными чернилами, на других – черными, на третьих – синими.

— Как изволите видеть, – заговорил барон, используя ключ вместо указки, – саркофаги моих мумий надписаны иероглифами. Подойдите ближе! Вот требуемые номер, дата – и мертвец.

Приподняв несколько коробок, фон Бёрен извлек самую нижнюю в стопке. Крышка была довольно слабо закреплена бечевкой. Барон поставил коробку на пол и предъявил Дэвиду Ардену гипсовую маску, сначала отряхнув и обдув ее от опилок.