Книга Шах и мат, страница 133 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

— С такими типами я обходиться не умею – никогда не умел. Нужно будет задействовать какого-нибудь проныру под стать барону, – произнес Дэвид Арден.

«Я вношу себе в дебет две тысячи пятьсот франков, сумму, высланную вами пятнадцатого числа, об употреблении коих дам отчет при личной встрече.

Засим остаюсь, милостивый государь, ваш преданный и покорнейший слуга,

Кристофер Блаунт».

«Все, что он выведал, я узнаю через несколько дней. Почему, о почему нет мне покоя, отчего я одержим идеей найти хотя бы одну зацепку, которая выведет на Йелланда Мейса? И откуда взялась эта фантазия, будто мистеру Лонгклюзу известно, где скрывается этот злодей? По словам Элис, в беседе с ней мистер Лонгклюз обронил, что в юности видел Мейса. Нет, я прежде соберу все факты, а уж потом буду делать выводы. Буковки сами улягутся в слово-разгадку. Вот он я, богатый, но печальный старый холостяк, навеки утративший сладчайшую надежду всей моей жизни. Бедняга Гарри давно мертв, на фамильном древе плоды дала лишь одна ветвь – я разумею Реджинальда и его детей. Ричард, мой племянник! Ричард Арден через несколько лет останется единственным представителем рода Арденов; Ричард, негодяй и дурак! Этого обстоятельства довольно, чтобы разбить сердце бездетного старика. А бедная малютка Элис! Такая ласковая, такая прелестная, она, осиротев, окажется под покровительством беспутного брата! Право, мне жаль ее».

В эту секунду его взгляд упал на письмо Элис. Оно было живо вскрыто, и вот что прочел мистер Арден:

«Дорогой, любимый дядя Дэвид,

я пребываю в такой тоске и растерянности, со мной рядом нет никого, кто дал бы мне совет в беде, которая обрушилась столь нежданно, что я вынуждена умолять вас ехать в Мортлейк, если возможно, сразу по получении моего письма. Я понимаю, моя просьба кажется вам неразумной и эгоистичной, однако не сомневаюсь, что, когда расскажу вам о случившемся, вы сами признаете, что я никак не могла бы обойтись без вашей помощи. Поэтому я уверена, что вы, мой обожаемый дядюшка, поспешите спасти делом и советом свою племянницу, которая сходит с ума от тревоги. Верьте мне, дядя: я действительно в труднейшем положении, и, кроме как на вас, мне не на кого уповать.

Ваша несчастная племянница,

Элис».

Мистер Арден еще раз прочел письмо.

«Нет, тут дело не в захворавшей комнатной собачке и не в дерзкой горничной; тут настоящая беда. Элис не стала бы тревожить меня по пустякам. Я еду немедленно. Реджинальд ложится поздно, я застану их, – он взглянул на часы, – застану их бодрствующими».

Он велел вызвать кэб, вновь обул ботинки, расставшись с комнатными туфлями, и через пять минут уже мчался в Мортлейк.

Продолжительный путь до Мортлейка был преодолен довольно быстро благодаря посулам вознице, ибо нашим миром стяжательства и корысти правит закон «не подмажешь – не поедешь». Главных ворот достигли уже к половине двенадцатого; ночь была тихая, серпик луны с небесных высот деликатно серебрил старинные колонны с каннелюрами и массивные вазы, а также кроны вековых деревьев. Кэб выкатил на подъездную аллею; мистер Арден, глядя в окно, отмечал про себя контраст между суетой великолепных лондонских улиц и тишью этих рощ, столь живописных в слабом лунном свете.