Книга Шах и мат, страница 109 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

— Пусть им и удается подзаработать в день скачек, непонятно, чем и как они кормятся во все остальные дни года, когда порядочные люди не склонны к расточительству и заняты своими делами, – живо добавил Дарнли.

— Для меня самое приятное в поездке – оказаться на просторе. Только взгляните на эти рощи и фермы – сколько в них сельского очарования и какая это странная перемена по сравнению с Лондоном! – воскликнула леди Мэй.

— О да, и пшеница нынче дружно взошла, – обронил лорд Уиндерброук, которому нравилось казаться сведущим в земледелии.

— Всего страннее, что здесь, в сердце сельской безыскусности, мы плотнее обыкновенного окружены лондонцами, – поспешил заметить Вивиан Дарнли.

— Мисс Арден, вы ведь помните о нашем пари? – уточнил лорд Уиндерброук. – Вы поставили на Мэй Квин.

— Мэй? Не иначе, она со мной в родстве, – выдала леди Мэй, и каждый снисходительно улыбнулся на ее остро́ту.

— Ха-ха! Я об этом не подумал; наверняка на нее большинство поставило, – сказал лорд Уиндерброук. – Надеюсь, я не слишком ошибся, мисс Арден, когда поставил против такого… такого благодатного имени.

— Не ждите, что я расторгну пари. Мне сказали, что у меня все шансы выиграть – не так ли, мистер Дарнли? – пропела Элис.

— Да, все говорит в пользу Мэй Квин, и вы могли бы успешно хеджировать.

— Полагаю, мисс Арден, вам невдомек, что такое «хеджировать»; леди не всегда понимают этот наш ипподромный сленг, – произнес лорд Уиндерброук с расстановкой, надеясь окоротить молодого выскочку, на которого мисс Арден как-то уж слишком благосклонно смотрела. – Говоря о хеджировании^[66], джентльмены имеют в виду… – И он объяснил значение слова.

К этому времени путь стал свободнее. Цель приближалась. Дик Арден воспользовался обстоятельствами и принялся обгонять омнибусы и прочие неуклюжие средства передвижения. Вот выросла впереди главная трибуна; а вот экипаж у самого ипподрома. Первый заезд еще не начался, так что молодой Арден легко нашел неплохое местечко в тройном ряду экипажей.

Лошади пущены! Для мисс Арден на крыше экипажа положена подушка. Лорд Уиндерброук и Вивиан уселись рядом. Солнце уже высоко, и над головой юной леди раскрыт кружевной зонтик. Леди Мэй самую малость тучновата для подъема, однако и слышать не хочет о том, чтобы кто-то из джентльменов остался при ней внутри экипажа. Вот вернется Ричард Арден (он пошел взглянуть на лошадей, которых готовят к следующему забегу), тогда леди Мэй и поведет с ним беседу через окошко. Мисс Арден, глядя на всех обещанных лордом Уиндерброуком персонажей (и на сотню дополнительных), чувствует себя будто вблизи Вавилонской башни: вопят зазывалы всех мастей, канючат нищие, выклянчивая пенсы, звенят гитары, аккомпанируя певцам, гундосит шарманка, а цыганки предлагают погадать на жениха.

Возле весов стоит человек большого роста, громоздкий, неуклюжий, одетый броско и безвкусно. Физиономия у него багровая; надбровные дуги, нос, щеки, губы – все как бы стремится книзу. Он дурен собой, однако пребывает в отличном настроении. Не вынимая рук из карманов, он ухмыляется и похихикивает, занятый болтовней с молоденьким еврейчиком; у того темные волосы, нездоровый цвет лица, огромные черные глаза и мясистый нос, столь характерный для представителей его нации. Выражение глаз дублируется надутыми губами, придавая юноше весьма зловещий вид.