Книга Комната кошмаров, страница 62 – Артур Конан Дойль

Довольно скверно было встретить смерть в такой час. Объятый холодом и страхом, дрожа в своей легкой одежде, я лежал, распластавшись на сетчатой крыше клетки. Я старался приободриться, воспрять духом, и в то же время с той остротой сознания, которая приходит лишь в крайнем отчаянии, искал хоть малейшую возможность спастись. Ясно было одно: если снова выдвинуть переднюю стенки клетки, я наверняка смог бы за ней укрыться. Но как вернуть ее на место? Я едва осмеливался пошевелиться, чтобы зверь не бросился на меня. Медленно, очень медленно я вытянул руку, пока она не нащупала торчавший из стены крайний прут решетки. К моему удивлению, он подался очень легко. Конечно, двигать решетку было трудно, потому что я бы перемещался вместе с ней. Я снова потянул, и она вышла еще на три дюйма. Она явно двигалась на роликах. Я снова дернул… и тут кот прыгнул!

Прыжок был так стремителен и внезапен, что я его не заметил. Я услышал лишь дикий рык, и через мгновение прямо передо мной оказались сверкающие желтые глаза и приплюснутая черная голова с высунутым красным языком и ослепительными зубами. От удара тела зверя прутья решетки, на которых я лежал, затряслись, и я подумал (если вообще мог о чем-то думать в ту секунду), что они лопнули. На мгновение кот повис в прыжке, едва не касаясь меня мордой и передними лапами, в то время как задние цеплялись за проволочную сетку. Я услышал, как когти его заскрежетали по проволочной сетке, и меня чуть не стошнило от зловонного дыхания чудовища. Но прыжок закончился неудачей. Зверь не смог удержаться на месте. Скалясь от ярости и бешено царапая решетку, он медленно качнулся назад и тяжело рухнул на пол, но мгновенно повернулся и, рыча, присел для нового прыжка.

Я понял, что в следующие несколько мгновений решится моя судьба. Зверь кое-чему научился. Во второй раз он не ошибется. Надо действовать стремительно и бесстрашно, если я хочу остаться в живых. В одну секунду у меня родился план. Сняв фрак, я швырнул его на голову чудовищу. Затем спрыгнул с крыши на пол, схватился за край передней решетки и отчаянно потянул ее из прорези в стене.

Она пошла легче, чем я ожидал. Я рванулся к другой стене, таща ее за собой, но по случайности очутился с наружной ее стороны. Сложись все иначе, на мне бы не осталось ни единой царапины. Однако произошла секундная заминка, когда я остановился, чтобы проскочить в оставленную мною щель. Этого оказалось достаточно, чтобы зверь сбросил с головы фрак, которым я его ослепил, и прыгнул на меня. Я ринулся вперед и задвинул за собой решетку, но чудовищу удалось зацепить мою ногу, прежде чем я смог закрыть проем. Ударом огромной лапы он располосовал мне икру и срезал мышцу, как рубанок снимает стружку с доски. В следующее мгновение, истекая кровью и едва не теряя сознание, я рухнул на вонючую солому, а спасительная решетка отделяла меня от зверя, яростно бросавшегося на ее прутья.

Слишком израненный, чтобы двигаться, и слишком слабый, чтобы чувствовать страх, я так и лежал, скорее мертв, чем жив, и смотрел на зверя. Он прижался широкой черной грудью к решетке и тянулся ко мне когтистыми лапами, словно котенок у мышеловки. Он скреб по моей одежде, но, как ни пытался, достать меня не мог. Я слышал о странном онемении, наступающем после ран, нанесенных крупными хищниками, и теперь мне предстояло испытать это на себе, поскольку я утратил ощущение собственной личности и успех или неудача зверя интересовали меня лишь как зрителя, словно я наблюдал со стороны за некой игрой. Постепенно на меня нахлынули непонятные смутные видения, в которых неизменно присутствовали черная морда и красный язык, и вскоре я погрузился в спасительную нирвану, в которой измученные находят благословенный покой.