Книга Комната кошмаров, страница 29 – Артур Конан Дойль

У евангелиста присутствовали некоторые черты, способствовавшие успеху взятой им на себя миссии. Совершено безгрешный человек не смог бы найти общего языка с паствой и завоевать ее расположение. Узнав Элайеса Б. Хопкинса поближе, мы обнаружили, что, несмотря на всю его набожность, в нем так и проглядывает старый греховодник, и это говорило о том, что в прошлом он предавался порокам. Трезвенником он не был. Напротив, он всегда со знанием дела выбирал напитки и опрокидывал стаканчик привычным жестом. В покер он играл превосходно, и мало кто мог сравниться с ним в игре «юкер до последних штанов». В компании с недавними буянами Филлипсом и Молом он мог слаженно играть часами, если только неудачная сдача не провоцировала кого-то на сквернословие. На первый раз пастор изображал страдальческую улыбку и укоризненно смотрел на виновника. На второй он тянулся за Библией, и в тот вечер больше не играли.

Он показал нам, что хорошо стреляет, и, когда мы тренировались, стреляя по пустой бутылке из-под коньяка на задах распивочной, он взял у кого-то револьвер и всадил пулю в центр бутылки с двадцати четырех шагов. За что бы он ни брался, почти все ему удавалось, за исключением добычи золота. Золотоискателем он оказался самым никудышным. Грустно было смотреть на лежавшую на полке в хранилище Уоберна холщовую сумку с начертанным на ней его именем, тощую и пустую, в то время как остальные сумки пухли день ото дня, а иные уже солидно округлились, поскольку недели бежали одна за другой и до отправки фургона в Балларат оставалось совсем мало времени. Мы прикинули, что золота там скопилось столько, сколько никогда не увозили из ущелья Джекмана за один раз.

Хотя Элайес Б. Хопкинс, похоже, получал удовольствие от произведенных им в поселке чудесных перемен, радость его была не полной. Для полного же счастья ему не хватало одного. И как-то вечером он признался нам, чего именно.

— Ребята, на наш лагерь снизошло бы благословение Господне, – сказал он, – если бы у нас по воскресеньям проходила хоть какая-то служба. Мы никак не отмечаем седьмой день, разве что пьем больше виски и больше играем в карты и тем самым искушаем Провидение.

— У нас нет священника, – возразил кто-то из толпы.

— Дурень, – проворчал другой, – у нас есть человек, стоящий трех священников, он выплескивает священные тексты, как глину из лотка. Чего тебе еще надо?

— У нас нет церкви, – настаивал первый.

— Можно служить под открытым небом, – предложил кто-то.

— Или на складе у Уоберна, – возразили в толпе.

— Или в салуне Адамса.

Последнее предложение встретили гулом одобрения, свидетельствовавшим, что это место было признано наиболее подходящим.

Салун Адамса представлял собой основательную деревянную постройку за распивочной, которая использовалась частично для хранения спиртных напитков, а частично как игорный зал. Она была сложена из крепких тесаных бревен, поскольку в те далекие от благополучия времена владелец здраво рассудил, что огромные бочки с коньяком и ромом лучше всего хранить под замком. В каждом конце строения было по прочной деревянной двери, и, когда убрали стол и доски, внутри оказалось достаточно просторно, чтобы вместить всех. Бочки со спиртным составили в конце помещения, сделав из них некое подобие церковной кафедры.