Книга Комната кошмаров, страница 31 – Артур Конан Дойль

На мгновение он умолк, и в летнем воздухе прозвучали три револьверных выстрела.

— Сидите смирно, черт вас подери! – взревел он, когда возбужденная паства вскочила было на ноги. – Каждый, кто двинется с места, сдохнет! Двери заперты снаружи, так что вам не выбраться. Сидеть, идиоты тупоголовые! На место, собаки, или я буду стрелять!

В изумлении и страхе мы вернулись на свои места, бессмысленно таращась на пастора и друг на дружку. Элайес Б. Хопкинс, чье лицо и даже фигура неузнаваемо преобразились, свирепо посмотрел на нас сверху вниз. На его посуровевшем лице играла презрительная усмешка.

— Ваши жизни в моих руках, – заметил он.

И тут мы увидели, что в руке он держит тяжелый револьвер, а рукоятка еще одного торчит у него из-за пояса.

— Я вооружен, а вы нет. Если кто-то шевельнется или вякнет, ему конец. Если нет, никому ничего не сделаю. Вы должны просидеть здесь час. Эх вы, дурачье (его презрительное шипение еще долго звучало у нас в ушах)! Вы знаете, кто обвел вас вокруг пальца? Кто несколько месяцев изображал перед вами пастора и святошу? Гроза лесов Носатый Джим, тупые обезьяны! А Филлипс и Мол – мои верные помощники. Они ушли в горы с вашим золотишком, ха-ха! Сидеть! – Это было сказано одному беспокойному прихожанину, который тотчас же угомонился под свирепым взглядом и наведенным на него револьвером разбойника. – Через час их не достанет никакая погоня, и советую вам не пытаться нас преследовать, или потеряете больше, чем просто деньги. Моя лошадь привязана за этой дверью позади меня. Когда я выйду наружу, я запру ее и уберусь восвояси. Тогда вырывайтесь на свободу, если сможете. Больше мне вам нечего сказать, разве только что вы – тупейшее стадо ослов в сапогах.

Последующих шестидесяти минут нам вполне хватило, чтобы согласиться с высказанным им мнением. Мы были бессильны перед этим решительным головорезом. Конечно, если бы мы одновременно ринулись на него, то одолели бы негодяя ценою восьми или десяти жизней. Но как организовать такой рывок, не говоря ни слова, и кто бы на него решился, не будучи уверенным, что его поддержат? Оставалось только подчиниться. Казалось, прошло не менее трех часов, прежде чем разбойник захлопнул крышку часов, слез с бочки, попятился назад, не сводя с нас револьвера, подошел к двери и быстро выскользнул наружу. Мы услышали скрип ржавого замка и удаляющийся топот копыт.

Я уже говорил, что в последние несколько недель ругань в нашем поселке стала редкостью. В следующие полчаса мы с лихвой наверстали упущенное. Никогда еще здесь не звучали такие изысканные и проникновенные ругательства. Когда нам, наконец, удалось сбить дверь с петель, бандитов с добычей уже и след простыл, и мы никогда больше не видели ни их, ни золота. Верный долгу бедняга Уоберн лежал с простреленной головой на пороге своего хранилища. Разбойники Мол и Филлипс спустились с гор как раз в тот момент, когда мы оказались в ловушке, убили Уоберна, погрузили добычу в небольшую тележку и благополучно скрылись в каком-то логове в горах, где к ним присоединился их хитроумный главарь.

Ущелье Джекмана оправилось от этого удара, сейчас это процветающий поселок. Однако социальных реформаторов тут не привечают, да и мораль не в почете. Говорят, недавно было проведено расследование в отношении одного безобидного чужака, который вскользь заметил, что неплохо бы проводить в поселке воскресные службы. Память об одном-единственном пасторе здесь пока свежа и будет жить среди местных жителей еще очень долго.