Книга Душегуб из Нью-Йорка, страница 92 – Иван Любенко

— Слушаю вас, достопочтенный дон Моретти.

— «Достопочтенный», – слегка повеселел дон, – это что-то новенькое! А вот Марио называет меня «ваша милость»… Ладно, Чезаре. «Семья» оказала тебе большое доверие, дорожи им. Доверие не бумеранг, назад не возвращается.

— Благодарю вас, дон Моретти. Я всё понял.

— Ступай.

В кабинете воцарилась могильная тишина. Она и в самом деле могла стать могильной для Sotto Capo. Дон, предчувствуя недоброе, изрёк:

— Говори, Марио, не бойся. Я жду.

— Две плохие новости, дон Моретти. В Бруклинском порту ограблен восьмой склад. Пропало золото и двести пятьдесят ящиков шотландского виски. Убит охранник Томмазини, итальянец правда.

— А почему ты произнёс «две плохие новости»? А какая из трёх хорошая?

Дон затушил в пепельнице сигару и поднялся. Его лицо обрело цвет переспевшего помидора, и жилы на шее стали похожи на толстых червей, выползших после дождя. Он сплюнул прямо на стол и, вперив в помощника острый взгляд, спросил:

— Марио, ты проглотил язык? Почему только две плохие новости, а не три?

— Простите, босс, я ошибся – три плохие новости.

— Да? Ну тогда перечисли мне их по порядку, а то я с первого раза не расслышал, – сквозь зубы процедил Моретти.

Эспозито прокашлялся и произнёс обречённо:

— Выстрелом в голову убит охранник фирмы дона Томмазини, итальянец, похищено одиннадцать тысяч фунтов золота, чья принадлежность до конца не выяснена, и украдено двести пятьдесят ящиков виски, которые мы планировали списать и вывезти.

— Убит только один охранник. Остальные что – ранены?

— Нет, – мотнул головой Марио, – склад сторожил один человек.

Моретти смахнул с лица невидимую паутину, перевёл дух и сказал:

— Выходит, не Томмазини обчистил склад, а кто-то другой?

— Мы разбираемся, босс. Но вы правы. Охранник из Муссомели. Томмазини вряд ли бы прикончил земляка. Дон рано или поздно принимает таких в «семью»… Ума не приложу, кто в Нью-Йорке, кроме наших двух «семей», может на это отважиться? Ирландцы?

— Нет, Марио. У них кишка тонка… Раз это не Томмазини, то не будем гнать коней. Подождём. Пусть наш человек в полицейском управлении пронюхает, как идёт следствие, кого подозревают… А потом и покумекаем, что делать дальше.

— Я свяжусь с ним. Позволите один вопрос?

— Говори.

— Сколько выделить денег матери Энтони на его похороны?

— Нисколько. Пришли венок от земляков, и всё. Кавалли, думаю, затеял собственную игру и за это поплатился. Теперь он, заблудшая душа, держит ответ перед Господом.

— Так и сделаю.

— А вы следите за банкиром? Или бросили?

— Время от времени я пускаю за ним ребят. Но ничего особенного. Он иногда шляется по злачным заведениям. А так в основном дом – офис и обратно – его обычный маршрут.

— А что с этим русским евреем? С чиновником на таможне? Он принял наше предложение насчёт виски?

— Согласился лишь после того, как мы сожгли его «Виллис» и жену налысо обрили. Правда, вышло одно недоразумение…

— Какое?

— Жена у него уж больно красивая. Ну и два наших «парикмахера» не удержались – заодно и поигрались с ней. Она сдуру повесилась.

— Вот же черти неуёмные! – рассмеялся Моретти. – Своих девок на Сицилии им мало, так теперь за здешних принялись…

— Парни мужа предупредили, что если он заявит о случившемся в полицию, то в Гудзоне всплывут его дети.