Книга Душегуб из Нью-Йорка, страница 91 – Иван Любенко

Открыв дверь, Войта прошептал:

— Шеф! Как я рад, что с вами всё хорошо. Я уже обо всём передумал. Нью-Йорк – страшный город. Говорят, недавно в самом центре, на Тридцать восьмой улице, была перестрелка, там кого-то убили…

— Сейчас речь не об этом, друг мой, – перебил Ардашев, – срочно отвезите это письмо Баркли. И скажите ему, что завтра в полдень он должен ждать меня в холле нашего отеля. Если он не придёт, то не видать ему золота, как прошлогоднего снега. Я написал ему примерно то же самое, но боюсь, что он продолжает пьянствовать. Ваша задача – притащить его сюда всеми правдами и неправдами завтра в полдень. Если надо, будьте с ним рядом хоть всю ночь или караульте Баркли с утра в офисе. Сегодня можете с ним пить, но завтра он мне нужен в здравом уме. Возьмите такси. Вот вам деньги, правда, тут немного, – частный детектив выудил из бумажника несколько купюр и протянул помощнику.

— А если он захочет сегодня с вами встретиться?

— Не получится. Скажите, что я занят.

— Я всё понял, – засовывая в карман наличные, выговорил Войта и, подняв глаза, изрёк: – Прошу вас, будьте осторожны.

— Спасибо, Вацлав. Кстати, а куда вы дели свой револьвер?

— Я стёр с него отпечатки пальцев, обернул в полотенце и засунул в кусок оторванной водосточной трубы через три улицы.

— Полотенце, надеюсь, не с эмблемой отеля «Галифакс»?

— Ну что вы… – у помощника обиженно опустились кончики усов. – Купил в магазине за десять центов. Оружие могу забрать в любой момент.

— Отлично, но надеюсь, револьвер больше не понадобится. Однако не буду вас задерживать. Поезжайте и найдите Баркли. Удачи!

— И вам, шеф, и вам!

Ардашев вновь вернулся в номер, достал рекламную картонку Агентства газетных вырезок и снял трубку телефона…

Дон Луиджи Моретти нервно жевал любимую «Сифуэнтес». Горький табак попадал в рот мелкими кусочками, и он сплёвывал его в круглый медный сосуд с надписью: «Spittoon»^[94], стоявший на полу и похожий на перевёрнутую шляпу или детский горшок.

Марио Эспозито, точно сыч, кричащий в ночи, принёс не одну плохую весть, а целых три. Он склонил перед доном голову, точно провинившийся школьник перед учителем. Первый помощник понимал, что в случившемся его вины не было, но чем закончится гнев главы «семьи», не мог предсказать никто.

— Какого чёрта Энтони открыл стрельбу в самом центре Манхэттена?

— Трудно сказать, босс.

— Что значит «трудно»? Он подчинялся самому авторитетному и опытному капо Чезаре Конторно. Найди и приведи его ко мне.

— Он ждёт в коридоре.

— Пусть войдёт.

Сумасшедший Чарли появился перед доном, точно приговорённый висельник.

— Слушаю тебя, Чарли.

— Моя вина, дон Моретти, не уследил за Энтони. Он три дня не показывался. Я думал, что парень прихворал.

— Ты узнал, в кого он стрелял?

— Там был какой-то американец в пальто и шляпе.

Дон сплюнул.

— «Американец в пальто и шляпе», – передразнил он. – Ого! Какие точные особые приметы! А в чём ещё американец должен ходить в конце октября? В исподнем? Что за хрень ты несёшь?

— Простите, дон Моретти.

— Уйди с глаз моих.

Капо устремился к двери.

— Постой! – крикнул вдогонку дон.

Сумасшедший Чарли замер, точно ожидая выстрела в затылок. Затем он медленно повернулся и спросил голосом приговорённого: