Книга Визитёр из Сан-Франциско, страница 32 – Иван Любенко

— А мог бы и воздушной почтой отправить, – вымолвил банкир. Из Лондона в Нью-Йорк теперь ходят дирижабли. Перевозят скоропортящиеся грузы и почту. Есть и пассажирские места. Я интересовался. Думал полететь, но потом испугался. Морем надёжнее.

— Я читал об этом. Но в этом случае, на конверте ставится, так же, как и на пароходе, почтовая отметка и название дирижабля. Я могу вскрыть конверт?

— Бога ради.

Ардашев рассмотрел письмо на свет и заключил:

— Кроме листа бумаги, тут есть ещё что-то.

Частный детектив, будто хирург, вспорол бумажное брюхо послания и вернул нож портье. Тот удалился.

В руках у Клима Пантелеевича оказался лист почтовой бумаги, внутри которого лежал синий засушенный цветок. Письмо начиналось, как обычно: «Сэр, у меня для Вас плохие новости! Я не получил от Вас денег. Предлагаю Вам проявить благоразумие и срочно выслать оставшиеся $5000 телеграфным переводом на Главпочтамт Нью-Йорка предъявителю долларовой купюры R 11352896 F. Это ещё может спасти Вас от позора перед партнёрами. Бог с ним, с Перкинсом! Можете считать, что на его жизни Вы сэкономили $3000. Я согласен с Вами – не стоит разбрасываться деньгами ради каких-то плюгавых историков-недоучек. Положите на его могилу эту засушенную фиалку. Надеюсь, скоро закончить неотложные дела и отправиться к вам. Не забывайте про долг в $31000. Итого: $36000. С нетерпением жду встречи, всегда Ваш Морлок».

— Господи, – сглотнув слюну, пролепетал Баркли. – Я скоро сойду с ума.

Неожиданно возник портье.

— Сэр, – сказал он. – Вас просят к телефону.

— Кто?

— Полиция.

Передвигая ногами, точно на них были пудовые кандалы, американец приблизился к гостиничной стойке и взял трубку.

— Я слушаю… Как?.. Когда?.. Выезжаю.

Банкир повесил на рычаг трубку и, побелев, как полотно, проронил рассеяно:

— Алан Перкинс умер. Его нашла горничная, когда пришла убирать номер. Надо срочно ехать в «Золотой Гусь». Инспектор ждёт нас. И ещё: прошу не упоминать полиции о пятом письме.

— Не волнуйтесь… Пусть с нами поедут мисс Флетчер и Эдгар Сноу. Их всё равно будут допрашивать, и я хочу присутствовать при этом.

— Обязательно. Автомобиль большой. Всем места хватит.

— Тогда не будем терять время.

Тело историка лежало на спине. Кровать и пол были запачканы рвотными массами. Инспектор Яновиц, глядя в настежь распахнутое окно, курил трубку. Услышав звук шагов, он повернулся.

— А! Добрались? – проронил полицейский. – Входите.

Увидев труп Перкинса, мисс Флетчер вскрикнула и в ужасе закрыла лицо руками. Эдгар Сноу в нерешительности остановился в дверях.

— От чего он умер? – спросил Баркли, и Ардашев тут же перевёл вопрос.

— Согласно медицинскому заключению, покойный изрядно выпил и лёг спать. Во сне ему стало плохо. Началась рвота. Поскольку он лежал на спине, то захлебнулся рвотными массами. Нелепая банальная смерть.

Клим Пантелеевич перевёл слова полицейского, и банкир рассеяно кивнул.

— Что-то неладное с этими американцами, – шепнул Ардашеву инспектор. – То Баркли в больницу попал, а теперь вот и его спутник преставился.

— Мистера Баркли отравили, добавив в виски морфин, – так же тихо проронил частный детектив. – Я сделал химический анализ. Если хотите, могу поделиться.

— Боже упаси! – махнул рукой Яновиц. – Мне только этого дела не хватало! Да мало ли кто мог это устроить? Может, он к переводчице домогался, или обидел кого-то из них. Пусть сами и разбираются, когда в Америку вернутся.